Неточные совпадения
Возможно ли сознательно преодолеть персидский дуализм, манихейское допущение двух
богов, двух равносильных начал, и пантеистический монизм, отвергающий абсолютное различие между
добром и злом, видящий в зле лишь несовершенство частей, лишь недостаточное
добро?
Ответственность за зло потому лишь возлагают на
Бога, что считают возможным сопоставлять злое с абсолютно
добрым, сравнивать начало зла и
Бога.
Древний змий соблазнял людей тем, что они будут как
боги, если пойдут за ним; он соблазнял людей высокой целью, имевшей обличие
добра, — знанием и свободой, богатством и счастьем, соблазнял через женственное начало мира — праматерь Еву.
Безрелигиозное сознание мысленно исправляет дело Божье и хвастает, что могло бы лучше сделать, что
Богу следовало бы насильственно создать космос, сотворить людей неспособными к злу, сразу привести бытие в то совершенное состояние, при котором не было бы страдания и смерти, а людей привлекало бы лишь
добро.
Основа совершенства и
добра — в свободе, в свободной любви к
Богу, в свободном соединении с
Богом, а этот характер всякого совершенства и
добра, всякого бытия делает неизбежным мировую трагедию.
Но и для философствующего разума ясно, что насильственное
добро, насильственная прикованность к
Богу не имела бы никакой ценности, что существо, лишенное свободы избрания, свободы отпадения, не было бы личностью.
Те, что отвергают
Бога на том основании, что зло существует в мире, хотят насилия и принуждения в
добре, лишают человека высшего достоинства.
Процесс истории не есть прогрессирующее возвращение человечества к
Богу по прямой линии, которое должно закончиться совершенством этого мира: процесс истории двойствен; он есть подготовление к концу, в котором должно быть восстановлено творение в своей идее, в своем смысле, освобождено и очищено человечество и мир для последнего выбора между
добром и злом.
— Учеными доказано, что бог зависит от климата, от погоды. Где климаты ровные, там и
бог добрый, а в жарких, в холодных местах — бог жестокий. Это надо понять. Сегодня об этом поучения не будет.
— Дай ему
Бог доброго здоровья и души спасения, — набожно, вполголоса, проговорила Аксинья Захаровна. — Слыхали и мы про великие добродетели Семена Елизарыча. Сирым и вдовым заступник, нищей братии щедрый податель, странным покой, болящим призрение… Дай ему, Господи, телесного здравия и душевного спасения…
Неточные совпадения
— Сохрани
бог подличать! — сказал Чичиков и перекрестился. — Подействовать словом увещания, как благоразумный посредник, но подличать… Извините, Андрей Иванович, за мое
доброе желанье и преданность, я даже не ожидал, чтобы слова <мои> принимали вы в таком обидном смысле!
— Покойник муж действительно имел эту слабость, и это всем известно, — так и вцепилась вдруг в него Катерина Ивановна, — но это был человек
добрый и благородный, любивший и уважавший семью свою; одно худо, что по доброте своей слишком доверялся всяким развратным людям и уж
бог знает с кем он не пил, с теми, которые даже подошвы его не стоили! Вообразите, Родион Романович, в кармане у него пряничного петушка нашли: мертво-пьяный идет, а про детей помнит.
Сужу-с не по рассказам; // Запрет он вас; —
добро еще со мной; // А то, помилуй
бог, как разом // Меня, Молчалина и всех с двора долой.
Брат, смейся, а что любо, любо: // Способностями
бог меня не наградил, // Дал сердце
доброе, вот чем я людям мил, // Совру — простят…
—
Добре, сынку! ей-богу,
добре!