Неточные совпадения
Алексея Абрамовича она боялась — остальные в доме боялись ее, хотя она никогда никому не сделала вреда; обреченная томному гаремному заключению, она всю потребность любви, все требования на жизнь сосредоточила в ребенке; неразвитая, подавленная душа ее была хороша; она, безответная
и робкая, не оскорблявшаяся
никакими оскорблениями, не могла вынести одного — жестокого обращения Негрова с ребенком, когда тот чуть ему надоедал; она поднимала тогда голос, дрожащий не страхом, а гневом; она презирала в эти минуты Негрова,
и Негров, как будто чувствуя свое унизительное положение, осыпал ее бранью
и уходил, хлопнув дверью.
Мавра Ильинишна не только не доставляла племяннице
никакого рассеяния, но убивала претщательно все удовольствия
и невинные наслаждения, которые она сама находила; она думала, что жизнь молодой девушки только для того
и назначена, чтоб читать ей вслух, когда она спит,
и ходить за нею остальное время; она хотела поглотить всю юность ее, высосать все свежие соки души ее — в благодарность за воспитание, которого она ей не давала, но которым упрекала ее ежеминутно.
Круциферский не делал
никаких требований, краснея говорил о деньгах, расспрашивал о занятиях
и откровенно сознавался, что боится смертельно вступить в посторонний дом, жить у чужих людей.
В этом она больше нас виновата: она являлась, большею частью молча, в кругу патриархальной семьи, не принимая почти
никакого участия во всем происходившем
и принося самым этим явный диссонанс в слаженный аккорд прочих лиц семейства.
Любонька несколько смутилась, увидя Круциферского, но тут не было
никакой натяжки, ничего театрального; бросив быстро взгляд на утренний наряд свой, в котором она не ожидала встречи ни с кем,
и так же быстро оправив его, она подняла спокойный, благородный взгляд на Дмитрия Яковлевича.
Чего было бояться ему? Кажется, не было
никакого сомнения, что Любонька его любит: чего ему еще? Однако он был ни жив ни мертв от страха, да
и был ни жив ни мертв от стыда; он никак не мог сообразить, что роль Глафиры Львовны вовсе не лучше его роли. Он не мог себе представить, как встретится с нею. Известное дело, что совершались преступления для поправки неловкости…
В ***, — впрочем, нет
никакой необходимости астрономически
и географически точно определять место
и время, — в XIX столетии были в губернском городе NN дворянские выборы.
— Ну, где тебе его раскусить; вот ведь француженка эта съест у тебя; ну, прощайте, — сказал комиссар, не сделавший, впрочем,
никакого вреда,
и, очень довольный собою, отправился, с яблоком в кармане, к швеям.
Вы можете себе представить, сколько разных дел прошло в продолжение сорока пяти лет через его руки,
и никогда
никакое дело не вывело Осипа Евсеича из себя, не привело в негодование, не лишило веселого расположения духа; он отроду не переходил мысленно от делопроизводства на бумаге к действительному существованию обстоятельств
и лиц; он на дела смотрел как-то отвлеченно, как на сцепление большого числа отношений, сообщений, рапортов
и запросов, в известном порядке расположенных
и по известным правилам разросшихся; продолжая дело в своем столе или сообщая ему движение, как говорят романтики-столоначальники, он имел в виду, само собою разумеется, одну очистку своего стола
и оканчивал дело у себя как удобнее было: справкой в Красноярске, которая не могла ближе двух лет возвратиться, или заготовлением окончательного решения, или — это он любил всего больше — пересылкою дела в другую канцелярию, где уже другой столоначальник оканчивал по тем же правилам этот гранпасьянс; он до того был беспристрастен, что вовсе не думал, например, что могут быть лица, которые пойдут по миру прежде, нежели воротится справка из Красноярска, — Фемида должна быть слепа…
Вдова была молода, хороша собой, со всей привлекательностью роскоши
и высокого образования; у нее-то в доме Владимир робко проговорил первое слово любви
и смело подписал первый вексель на огромную сумму, проигранную им в тот счастливый вечер, когда он, рассеянный
и упоенный, играл, не обращая
никакого внимания на игру; да
и до игры ли было?
В числе ненавидевших были такие, которые его в глаза не знали; другие если
и знали, то не имели
никаких сношений с ним; это была с их стороны ненависть чистая, бескорыстная, но
и самые бескорыстные чувства имеют какую-нибудь причину.
От золотухи
и от климата; от этого они готовы целые века бредить о мистических контроверзах, а дела
никакого не делают.
— Маменька, маменька, — говорила полушепотом Вава с каким-то отчаянием во взгляде, — что же мне делать, я не могу иначе; да рассудите сами, я не знаю совсем этого человека, да
и он, может быть, на меня не обратит вовсе
никакого внимания. Не броситься же мне к нему на шею.
— Пятьдесят рублей на эту дрянь! Да ты — того, хватила, что ли, через край? Пятьдесят рублей без напитков! Вздор какой! Баба глупая!
Никакого совета не умеет дать! Так ступай же к отцу Иоанникию пригласить его ко мне двадцать четвертого числа
и попроси у него посуды на вечер.
Неточные совпадения
— Но знаете ли, что такого рода покупки, я это говорю между нами, по дружбе, не всегда позволительны,
и расскажи я или кто иной — такому человеку не будет
никакой доверенности относительно контрактов или вступления в какие-нибудь выгодные обязательства.
Даже начальство изъяснилось, что это был черт, а не человек: он отыскивал в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах
и невесть в каких местах, куда бы
никакому автору не пришло в мысль забраться
и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам.
— Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось,
и конца не было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет
никакого, ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
«Конечно, — говорили иные, — это так, против этого
и спору нет: земли в южных губерниях, точно, хороши
и плодородны; но каково будет крестьянам Чичикова без воды? реки ведь нет
никакой».
— Теперь тот самый, у которого в руках участь многих
и которого
никакие просьбы не в силах были умолить, тот самый бросается теперь к ногам вашим, вас всех просит.
