Неточные совпадения
— Проси, — говорил мой отец
и, обращаясь к Пименову, прибавлял: — Дмитрий Иванович, пожалуйста, будьте осторожны при нем; у него несчастный тик, когда он говорит, как-то странно заикается, точно будто у него хроническая отрыжка. — При этом он представлял совершенно верно
полковника. — Я знаю, вы человек смешливый, пожалуйста, воздержитесь.
В 1836 году я представлял «Угара», а жена жандармского
полковника — «Марфу» при всем вятском бомонде
и при Тюфяеве.
С легкой руки министра народного просвещения
и жандармского
полковника я уже без нервных явлений
и самолюбивой застенчивости явился на польском митинге в Лондоне, это был мой третий публичный дебют. Отставной министр Уваров был заменен отставным министром Ледрю-Ролленом.
Полковник Шубинский, тихо
и мягко, бархатной ступней подбиравшийся на место Лесовского, цепко ухватился за его слабость с нами, мы должны были послужить одной из ступенек его повышения по службе —
и послужили.
Следственная комиссия, составленная генерал-губернатором, не понравилась государю; он назначил новую под председательством князя Сергея Михайловича Голицына. В этой комиссии членами были: московский комендант Стааль, другой князь Голицын, жандармский
полковник Шубинский
и прежний аудитор Оранский.
Я выпил, он поднял меня
и положил на постель; мне было очень дурно, окно было с двойной рамой
и без форточки; солдат ходил в канцелярию просить разрешения выйти на двор; дежурный офицер велел сказать, что ни
полковника, ни адъютанта нет налицо, а что он на свою ответственность взять не может. Пришлось оставаться в угарной комнате.
Через несколько недель
полковник Семенов (брат знаменитой актрисы, впоследствии княгини Гагариной) позволил оставлять свечу, запретив, чтоб чем-нибудь завешивали окно, которое было ниже двора, так что часовой мог видеть все, что делается у арестанта,
и не велел в коридоре кричать «слушай».
В дополнение должно заметить, что в казармы присылалось для нашего прокормления
полковнику Семенову один рубль пятьдесят копеек из ордонансгауза. Из этого было вышел шум, но пользовавшиеся этим плац-адъютанты задарили жандармский дивизион ложами на первые представления
и бенефисы, тем дело
и кончилось.
В скучные минуты, когда не хотелось читать, я толковал с жандармами, караулившими меня, особенно с стариком, лечившим меня от угара.
Полковник в знак милости отряжает старых солдат, избавляя их от строю, на спокойную должность беречь запертого человека, над ними назначается ефрейтор — шпион
и плут. Пять-шесть жандармов делали всю службу.
— Какая у них у всех упорность, — прибавил председатель Голицын senior, пожал плечами
и взглянул на жандармского
полковника Шубинского. Я улыбнулся. — Точно Огарев, — довершил добрейший председатель.
Когда Оранский окончил чтение, выступил
полковник Шубинский. Он отборными словами
и ломоносовским слогом объявил нам, что мы обязаны предстательству того благородного вельможи, который председательствовал в комиссии, что государь был так милосерд.
Господин, на которого указал
полковник, промолчал
и понурил голову, побагровев в лице… Урок был хорош. Вот
и делай после подлости…
Через час времени жандарм воротился
и сказал, что граф Апраксин велел отвести комнату. Подождал я часа два, никто не приходил,
и опять отправил жандарма. Он пришел с ответом, что
полковник Поль, которому генерал приказал отвести мне квартиру, в дворянском клубе играет в карты
и что квартиры до завтра отвести нельзя.
Когда он служил по интендантской части, офицеры по-армейски преследовали его,
и один
полковник вытянул его на улице в Вильне хлыстом…
Офицер согласился, но, на беду
полковника, наследники, прочитавши в приказах о смерти родственника, ни за что не хотели его признавать живым
и, безутешные от потери, настойчиво требовали ввода во владение.
Меня нарядили
и повезли к С., которая с детства была ко мне милостива через меру, к ним каждый вторник ездит
полковник З. играть в карты.
Между тем
полковник понравился всем. Сенатор его ласкал, отец мой находил, что «лучше жениха нельзя ждать
и желать не должно». «Даже, — пишет NataLie, — его превосходительство Д. П. (Голохвастов) доволен им». Княгиня не говорила прямо NataLie, но прибавляла притеснения
и торопила дело. NataLie пробовала прикидываться при нем совершенной «дурочкой», думая, что отстращает его. Нисколько — он продолжает ездить чаще
и чаще.
Однако как ни скрывали
и ни маскировали дела,
полковник не мог не увидеть решительного отвращения невесты; он стал реже ездить, сказался больным, заикнулся даже о прибавке приданого, это очень рассердило, но княгиня прошла
и через это унижение, она давала еще свою подмосковную. Этой уступки, кажется,
и он не ждал, потому что после нее он совсем скрылся.
Сейчас написал я к
полковнику письмо, в котором просил о пропуске тебе, ответа еще нет. У вас это труднее будет обделать, я полагаюсь на маменьку. Тебе счастье насчет меня, ты была последней из моих друзей, которого я видел перед взятием (мы расстались с твердой надеждой увидеться скоро, в десятом часу, а в два я уже сидел в части),
и ты первая опять меня увидишь. Зная тебя, я знаю, что это доставит тебе удовольствие, будь уверена, что
и мне также. Ты для меня родная сестра.
На другой день мерзавец офицер Соколов донес
полковнику,
и я, таким образом, замешал трех лучших офицеров, которые мне делали бог знает сколько одолжений; все они имели выговор,
и все наказаны
и теперь должны, не сменяясь, дежурить три недели (а тут Святая).
С польской войны велели в царские дни
и на больших концертах петь народный гимн, составленный корпуса жандармов
полковником Львовым.
Против горсти ученых, натуралистов, медиков, двух-трех мыслителей, поэтов — весь мир, от Пия IX «с незапятнанным зачатием» до Маццини с «республиканским iddio»; [богом (ит.).] от московских православных кликуш славянизма до генерал-лейтенанта Радовица, который, умирая, завещал профессору физиологии Вагнеру то, чего еще никому не приходило в голову завещать, — бессмертие души
и ее защиту; от американских заклинателей, вызывающих покойников, до английских полковников-миссионеров, проповедующих верхом перед фронтом слово божие индийцам.
Ледрю-Роллен сначала, потом
полковник Фрапполи как представитель мацциниевской партии заплатили большие деньги, но не спасли «Реформу». Все резкие органы социализма
и республики были убиты этим средством. В том числе,
и в самом начале, Прудонов «Le Representant du Peuple», потом его же «Le Peuple». Прежде чем оканчивался один процесс, начинался другой.
Неточные совпадения
И вот из ближнего посада, // Созревших барышень кумир, // Уездных матушек отрада, // Приехал ротный командир; // Вошел… Ах, новость, да какая! // Музыка будет полковая! //
Полковник сам ее послал. // Какая радость: будет бал! // Девчонки прыгают заране; // Но кушать подали. Четой // Идут за стол рука с рукой. // Теснятся барышни к Татьяне; // Мужчины против;
и, крестясь, // Толпа жужжит, за стол садясь.
Пролетки были поданы,
и он поехал тот же час к
полковнику, который изумил его так, как еще никогда ему не случалось изумляться.
«Это, однако же, нужно ему сказать», — подумал Чичиков
и, пришедши к
полковнику, объявил, что у него каша
и никакого толку нельзя добиться,
и комиссия построений ворует напропалую.
Губернатор об нем изъяснился, что он благонамеренный человек; прокурор — что он дельный человек; жандармский
полковник говорил, что он ученый человек; председатель палаты — что он знающий
и почтенный человек; полицеймейстер — что он почтенный
и любезный человек; жена полицеймейстера — что он любезнейший
и обходительнейший человек.
Полковник воскипел благородным негодованьем. Тут же, схвативши бумагу
и перо, написал восемь строжайших запросов: на каком основании комиссия построений самоуправно распорядилась с неподведомственными ей чиновниками? Как мог допустить главноуправляющий, чтобы председатель, не сдавши своего поста, отправился на следствие?
и как мог видеть равнодушно комитет сельских дел, что даже не существует комиссии прошений?