Неточные совпадения
Граф сообразил, что настойчивостью он может разрушить обаяние к своей особе, которое успел внушить Ольге Ивановне, и кто знает, что под ее влиянием Кора может измениться к нему, так как он еще не успел — он чувствовал это — совершенно овладеть ее
сердцем.
Обсуждая выбор подарков своей невесты,
граф с легким
сердцем обратился к своему другу, как обыкновенно величают оставленных подруг, — Марусе за советом и помощью.
Конкордия Васильевна, продолжая стоять перед ним, отвечала таким леденящим душу голосом, что у
графа захолодило
сердце.
Он почувствовал, что не может быть судьею
графа Белавина. От судьи требуется, прежде всего, объективное отношение к делу, между тем как он, Караулов, был рабом своего
сердца.
Если бы
граф Владимир Петрович знал, что его друг хранит в тайнике своего
сердца любовь к его жене, то он не мог бы придумать более меткого удара, чтобы поразить его в это
сердце.
Увы, при произнесении этих слов рассудка
сердце его болезненно сжалось и он понял, что он не сдержит слово, данное
графу.
Когда посещение дома
графа Белавина зависело от его воли, он колебался и раздумывал, откладывал его до последнего времени, тая, однако, внутри себя сознание, что он все же решится на него, теперь же, когда этим возгласом
графа Владимира Петровича: «Едем!» — вопрос был поставлен ребром, когда отказ от посещения был равносилен окончательному разрыву с другом, и дом последнего делался для него потерянным навсегда,
сердце Караулова болезненно сжалось, и в этот момент появилось то мучительное сомнение в своих силах, тот страх перед последствиями этого свидания, которые на минуту смутили Федора Дмитриевича, но это мимолетное смущение не помешало, как мы знаем, ему все-таки тотчас же ответить...
В этом было нечто глубоко эгоистическое — он поймал себя на этом, и это удержало от появления в его
сердце ненависти к виновнику несчастья любимой им женщины —
графу Владимиру.
Разве ты имеешь
сердце, ты,
граф Белавин, ты, женившийся на деньгах и не поколебавшийся их бросать по всем углам разврата.
Хотя Надежда Николаевна не принимала участия в тратах
графа, но она была из тех шатких нравственных созданий, которые добродетельны до тех пор, пока нет соблазна.
Сердца она не имела, детей своих не любила, мужа презирала.
Граф Владимир Петрович встретил Надежду Николаевну, одетую с необыкновенной элегантностью, и тотчас же почувствовал, что
сердце его сжалось преступным желанием.
Она любила
графа Владимира не как женщина, преданная
сердцем, а как самка, в которой пробудилась чувственная страсть.
Несмотря на только что посетившие его мысли о взаимном прощении, кровь бросилась в голову
графа Белавина, а
сердце томительно сжалось мучением ревности.
Граф Владимир Петрович
сердцем угадал, что это был Караулов.
В ее измученном
сердце не было жалости к умирающему
графу Владимиру.
На второй месяц муж бросил ее и на восторженные ее уверения в нежности отвечал только насмешкой и даже враждебностью, которую люди, знавшие и доброе
сердце графа и не видевшие никаких недостатков в восторженной Лидии, никак не могли объяснить себе.
Сознание вины перед Натальей Федоровной сменилось в
сердце графа обвинением ее во всем, даже в его сближении с Минкиной и Бахметьевой, да кроме того в это же сердце змеей вползло чувство ревности, той мучительной ревности, которая является не результатом любви, а только самолюбия.
— Там теперь не до веселья! — с благочестивым вздохом заметила, потупляя взоры, графиня, желая изобразить этим известную долю сочувствия к предметам, близким
сердцу графа Северина. Многие из дам, каждая по-своему, повторили ее прискорбный взор и жест, и тоже не без побуждения сделать этим приятное графу.
После описанного нами разговора графа Иосифа Яновича Свянторжецкого с княжной Людмилой Васильевной Полторацкой в
сердце графа снова поселилась надежда. Через несколько дней, однако, решился он только сделать визит на Фонтанку и вернулся после него окончательно очарованный и вместе с тем окончательно безумно влюбленный.
Неточные совпадения
Стародум. Оставя его, поехал я немедленно, куда звала меня должность. Многие случаи имел я отличать себя. Раны мои доказывают, что я их и не пропускал. Доброе мнение обо мне начальников и войска было лестною наградою службы моей, как вдруг получил я известие, что
граф, прежний мой знакомец, о котором я гнушался вспоминать, произведен чином, а обойден я, я, лежавший тогда от ран в тяжкой болезни. Такое неправосудие растерзало мое
сердце, и я тотчас взял отставку.
— Не служба, а жизнь. Кто не знает
графа, этого жестокого и жесткого человека, у которого нет
сердца, который не оценивает трудов своих подчиненных, не уважает даже человеческих их прав, — с горячностью произнес Петр Валерианович, почти до слова повторяя все то, что он несколько дней тому назад говорил своей матери.
Единственным близким ее
сердцу человеком была ее мать, она не считала свою любимицу Лидочку — еще ребенка, но графиня откинула самую мысль поделиться своим горем с Дарьей Алексеевной, хотя знала, что она не даст ее в обиду даже
графу Аракчееву.
К шестнадцати годам образование ее было окончено, и
граф предоставил ее самой себе, давая ей книги из своей библиотеки. Библиотека эта не отличалась выбором нравственных сочинений, книги давались без разбора, и беспорядочное чтение в связи с формирующимся физическим развитием поселили в уме и
сердце Татьяны Борисовны такой хаос мыслей и чувств, что она не в силах была в них разобраться.
Агафониха не ошиблась, когда говорила Минкиной, что ни одно
сердце молодецкое не устоит перед красотой последней. Егор Егорович несколько раз лишь мельком, незамеченный ею, видел властную домоправительницу
графа, и
сердце его уже билось со всею страстью юности при воспоминании о вызывающей красоте и роскошных формах фаворитки Аракчеева. Знал Воскресенский, несмотря на свое короткое пребывание в Грузине, и о сластолюбии Минкиной, и о частых переменах ее временных фаворитов.