Неточные совпадения
—
Что мне за дело
до других,
мне в пору заботиться лишь о себе, и
я не вижу причины, почему Таня
мне может отказать в своей руке… Мы, кажется, ровня и пара.
— Соглашаюсь,
что ваши расчеты куда тоньше наших, и разгадать их, может быть, удастся лишь со временем. Вас не прельщают деньги.
Я знаю,
что вы не жадны
до них.
Что заставляет вас так покровительствовать дочери каторжника?
— Нет,
я не хочу
до поры
до времени, чтобы она знала,
что ее шашни открыты… Да она и вывернулась бы и снова одурачила бы
меня.
— Будь по вашему, милая барышня,
до свидания.
Я скажу Арине,
что вы об ней подумали.
— О,
что касается
до этого, то
я люблю тебя, люблю так, как едва ли кто в состоянии любить, и пока сердце мое бьется, оно будет принадлежать исключительно тебе. Но этого мало. Мой долг доставить тебе спокойствие, вернуть на твое прелестное личико улыбку. Дорогая Маня, ты несчастлива, а
я хочу, чтобы ты была счастлива.
—
Что мне за дело
до всего этого!
— На собачке и около дула еще видна земля и
мне не нужно большего доказательства,
что ружье было спрятано в траве или в лесу. По показанию Харитона Безымянных, ты ушел от него в двенадцатом часу ночи.
Что ты делал
до утра, когда пришел домой и лег спать?
— Не думаешь ли ты,
что я позволю страдать за себя невинному человеку? — заговорил Толстых дрожащим голосом, с сверкающими глазами. —
Я тотчас же верхом домчусь
до заседательской квартиры, сознаюсь в преступлении, если только убийство соблазнителя дочери преступление и, подписав показания, покончу с собой… Егор будет спасен…
— Возьми, возьми,
я хочу, чтобы ты взяла и знала,
что мы,
я и Толстых, не допустим тебя
до нужды, а твоего ребенка Петр Иннокентьевич возьмет к себе на воспитание.
—
Я, быть может, не доживу
до этого времени, но, по крайней мере, моя дочь при воспоминании о своем отце не будет проклинать его. Еще один вопрос… Как поживает барышня, Марья Петровна? Она, чай, совершенно убита всем тем,
что произошло…
— Но разве вы забыли,
что произошло пять лет тому назад —
я не забыла этого!
Я не могу забыть,
что мой отец — его убийца,
что он
меня проклял,
что он разбил мое счастье и обрек
меня на нищету и позор…
Я буду нести свой крест
до конца… Если бы он даже простил
меня, то
я бы не приняла его прощения,
я бы теперь сама отказалась от него…
— Если бы
я была одна, покинутая, разбитая, без надежды, но и без страха,
я бы шла спокойно
до конца по дороге жизни! Но это невозможно —
я боюсь за него,
я мучаюсь за него,
я каждую минуту спрашиваю себя:
что ждет его в будущем?
— Будто уж и не знаете… Счастлив его Бог,
что он уехал, иначе бы ему не уберечь от
меня своей шкуры… Вы никого не смеете любить, кроме
меня, вы никому не смеете принадлежать, кроме
меня… И это потому,
что я люблю вас страстно, безумно, слепо…
Я ревнив
до самозабвения,
я убью всякого, кто станет у
меня на пути к вашему сердцу… Клянусь вам в этом…
— Это уже слишком! — окончательно рассердилась Татьяна Петровна. — Можно подумать,
что вы имеете на
меня какие-нибудь права… Но
я не боюсь ваших угроз, и на ваши нахальные выходки у
меня один ответ: вы — негодяй!
До сегодняшего дня
я чувствовала к вам необъяснимое отвращение, теперь же, благо вы сбросили с себя вашу лицемерную маску,
я питаю к вам уже полное сознательное презрение…
— Ага! — продолжал он. — Ваш крестный отец ничего вам не говорил об этом… Он оставлял вас в приятном заблуждении,
что вы — дочь богача-золотопромышленника… Хорошенькая шутка!.. И вы этому поверили. Уже более тридцати лет, как мой дядя вдовеет, у него была дочь Мария, и она умерла.
Что же касается
до вас, то вы ему даже не родственница, и если живете здесь, то лишь благодаря Гладких, которому взбрело на ум привести вас сюда… Теперь вы видите, моя милая,
что я делаю вам большую честь моим предложением…
— Но сегодня
я еще не хочу войти в дом моего отца… Только в тот день, когда там
меня встретит мой сын,
я войду в этот дом: Борис и Иннокентий Антипович должны встретить
меня на пороге дома моего отца…
До тех же пор никто не должен знать,
что я еще жива… Днем
я буду по-прежнему скрываться в лесу, а ночью мы будем встречаться с тобой, Егор, и говорить о наших любимцах… Дня через три-четыре, Гладких уже может быть здесь с моим сыном!.. Время промчится незаметно…
— Умер! — шептал он. — Умер без
меня…
Я не успел проститься с ним, не успел услыхать его последнюю волю… Боже, за
что ты прогневался на него
до конца… Он умер — непримиренный…
— Будет твоей женой, — он уже давно говорил «ты» Сабирову, — вези куда хочешь, а пока еще
я, ее крестный отец, над ней власти не потерял, не пущу в такую даль… Только
что успела девушка поправиться, так хотят ее в конец уморить дорогою… Пусть себе здесь отдохнет на вольном воздухе… Уж не беспокойтесь… сохраню
до дня вашего приезда в целости.
«Она полнеет не по дням, а по часам, и хотя, конечно, скучает в разлуке с женихом, но спокойна, потому
что каждый день приближает ее к желанному свиданию, — это она сама сказала
мне на днях, показав бумажку, на которой она написала, и каждый день зачеркивает числа
до 1 декабря, и на это она надеется — надеюсь и
я…», — писал между прочим Иннокентий Антипович.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли
до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, //
Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви
до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и
я, // Уверен будучи душою, //
Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И
что потом с улыбкой злою // Не станут важно разбирать, // Остро иль нет
я мог соврать.
Друзья мои,
что ж толку в этом? // Быть может, волею небес, //
Я перестану быть поэтом, // В
меня вселится новый бес, // И, Фебовы презрев угрозы, // Унижусь
до смиренной прозы; // Тогда роман на старый лад // Займет веселый мой закат. // Не муки тайные злодейства //
Я грозно в нем изображу, // Но просто вам перескажу // Преданья русского семейства, // Любви пленительные сны // Да нравы нашей старины.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж
я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало,
я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня!
до того ли? //
Что нужды
мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна
я… // Да
что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
—
Я приехал вам объявить сообщенное
мне извещение,
что вы находитесь под судом
до времени окончания решения по вашему делу.