Неточные совпадения
— Все это принадлежит мне, — печально произнес он, — многие завидуют моему богатству. Они думают, что я счастлив. Дураки! О, как бы возрадовались они, если бы
узнали, что
имя Иннокентия Толстых покрыто позором и забрызгано грязью, и что это сделала его родная дочь!
— Это он, повторяю тебе! — вспыльчиво крикнул Петр Иннокентьевич. — Я должен
узнать его
имя и где он живет, зачем он здесь?.. Я должен
узнать это, слышишь, Иннокентий!.. Ты мне
узнаешь все это…
Последний, немолодой уже человек, был любимцем всего округа.
Знал он по
имени и отчеству почти каждого крестьянина в селах, входящих в район его деятельности, и умел каждого обласкать, каждому помочь и каждого утешить.
На дворе стоял декабрь месяц, был страшный мороз. Зима в этот год была лютая и страшная, что не редкость в Сибири. В числе привезенных из К. на
имя Иннокентия Антиповича Гладких писем одно обратило на себя его внимание. Почерк, которым написан был адрес, заставил задрожать старика — он
узнал почерк Марьи Петровны.
— Да она не
знает об этом… Едва ли ей знакомо даже
имя Егора Никифорова.
— Прости меня, дорогой брат, — жалобным тоном начал Семен Порфирьевич, — что я произнес
имя, которое в тебе пробудило столько тяжелых воспоминаний. Ты
знаешь, как я всегда сочувствовал твоему горю! Я тоже долго надеялся, что твоя дочка вернется, но прошло уже более двадцати лет… Едва ли теперь можно надеяться…
— Родителей… — с горечью усмехнулся Иван Афанасьевич… Ты не
узнаешь из нее
имени твоего отца…
Какой интерес представляло все это для него — незаконного сына Марии Толстых? Одно только порадовало его, что он
узнал наверное
имя своего отца — Бориса Петровича Ильяшевича.
— Теперь одна надежда на тебя… Я почти уверен, что ты
знаешь эту причину, хотя она не та, которую ты привел в тот день, когда сообщил мне
имя преступника. Ты говорил мне, что отца он хотел ограбить — найденные в шкатулке деньги и вещи противоречат этому? Тут, видимо, какая-то тайна, которую
знаешь ты? Скажи,
знаешь?
— Марья Петровна, вы когда-то были милостивы ко мне… Конечно, вам трудно
узнать меня, когда ни ваш батюшка, ни Иннокентий Антипович не
узнали меня… Я страдал, боролся, но не отчаивался. Тот, на могиле которого вы были сейчас, умер на моих руках, произнося с любовью ваше
имя. Пятнадцать лет я ради вашего отца пробыл на каторге…
— Не зовите меня при людях по
имени, — шепнула Марья Петровна Тане. — Они не должны пока еще
знать, кто я… До тех пор, пока не очнется мой отец и не приедет Гладких — вы здесь хозяйка.
Он
знает, что в келье этого монаха хранится завещание Марьи Петровны Толстых на
имя Татьяны Егоровны Никифоровой.
«Позволено ли нам, бедным жителям земли, быть так дерзкими, чтобы спросить вас, о чем мечтаете?» — «Где находятся те счастливые места, в которых порхает мысль ваша?» — «Можно ли
знать имя той, которая погрузила вас в эту сладкую долину задумчивости?» Но он отвечал на все решительным невниманием, и приятные фразы канули, как в воду.
Протестуя против этого желания и недоумевая, он пошел прочь, но тотчас вернулся, чтоб
узнать имя автора. «Иероним Босх» — прочитал он на тусклой, медной пластинке и увидел еще две маленьких, но столь же странных.
А кто
знает имена многих и многих титулярных и надворных советников, коллежских асессоров, поручиков и майоров, которые каждый год ездят в непроходимые пустыни, к берегам Ледовитого моря, спят при 40˚ мороза на снегу — и все это по казенной надобности?
Неточные совпадения
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые
именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. // И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я
знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас и в наших
именах // (Не говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, // И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
Чичиков поблагодарил хозяйку, сказавши, что ему не нужно ничего, чтобы она не беспокоилась ни о чем, что, кроме постели, он ничего не требует, и полюбопытствовал только
знать, в какие места заехал он и далеко ли отсюда пути к помещику Собакевичу, на что старуха сказала, что и не слыхивала такого
имени и что такого помещика вовсе нет.
Но тут он остановился, не
зная, какое
имя дать этому действию — правое ли оно или неправое.
— Рекомендую вам мою баловницу! — сказал генерал, обратясь к Чичикову. — Однако ж, я вашего
имени и отчества до сих пор не
знаю.
Итак, одно желание пользы заставило меня напечатать отрывки из журнала, доставшегося мне случайно. Хотя я переменил все собственные
имена, но те, о которых в нем говорится, вероятно себя
узнают, и, может быть, они найдут оправдания поступкам, в которых до сей поры обвиняли человека, уже не имеющего отныне ничего общего с здешним миром: мы почти всегда извиняем то, что понимаем.