—
Если это так, — громко, после некоторой паузы, начал он, — то мне действительно остается только поблагодарить за оказанную мне в прошлом честь и отказаться. Я ясно вижу, что против меня велась интрига — сильная интрига. Я оклеветан и твердо убежден, что впоследствии общество оценит мои заслуги и раскается в своем поступке против меня, но тогда уже будет поздно…
Неточные совпадения
— Да разве можно любить и думать: стоит или нет?
Это уж будет не любовь. Я люблю не
так.
Если любишь,
так все простишь, все поймешь, без рассуждений, сердцем. Знайте
это! Вот я вас люблю, вы мне то же сказали,
так значит ничего не надо нам скрывать друг от друга.
Если бы вы сделались разбойником, и то бы я вас не разлюбила. Страдала бы за вас, но не перестала бы любить и не бросила.
— Женщина, когда захочет схитрить, всегда схитрит. Особенно для любимого человека. Надеюсь, вы за
это на меня не посетуете.
Этого никто не знает, никто, никто. Было бы очень досадно,
если бы
такая прелесть досталась кому-нибудь постороннему, cher Voldemar.
—
Это почему?.. — с недоумением уставилась на него она. — Ах, mon Dien. Напрасно я с вами была откровенна, вы меня
этим оскорбляете. Ведь никто не будет знать
этого! Неужели,
если порядочная женщина вам доверилась, вы позволите себе ее третировать. O, ciel!.. Нет, берите, берите… Ну,
если так вам совестно взять, дайте мне расписку. Вы всегда
так надоедливы с вашей щепетильностью…
— У меня
так много было несчастий в жизни, — закатила она глазки и вздохнула. — И
если теперь
эта последняя попытка поступить на сцену не удастся, то я не знаю, что я должна с собою делать… просто не перенесу
этого.
— Ах,
если бы
это было
так, — вздохнула она снова, — впрочем, я вас ловлю на слове: теперь моя удача зависит от вас…
— Да как же
это сделать? Мне бы очень было приятно помочь вам, Лариса Алексеевна, но женщин в труппе
так много, что из-за ролей ссорятся.
Если даже и поступите — играть не удастся, — совершенно серьезно ответил он.
— Надя, Надюша моя, я бы рад душой сам,
если бы мог перемениться, но сорокалетнее дерево,
если оно росло криво, перегнуть и выпрямить невозможно, а потому и мне изменяться трудно. Люби меня
такого, какой я есть, а сделать меня нравственным вряд ли тебе удастся. Слишком поздно мы встретились с тобой, и ты напрасно взялась за
это.
— Говорят тебе, не хода, — загородила она ему дорогу, — барин занят.
Если и пришли,
так могут подождать. Да что
это такое принесли?
—
Так только
это нужно… Давно бы сказали… С
этим народом я скоро справлюсь. Во-первых,
если Коган ваш враг,
так завтра же может быть вашим другом, — засмеялась она. — Он у меня теперь в руках… Entre nous soit dit, от меня зависит представить его к тому украшению, которого он с
таким нетерпением жаждет.
— Ах, нет, меня жизнь не баловала! Вероятно, мы с вами бы здесь не встретились,
если бы
это было
так… — задумчиво ответила она.
—
Так вот вы сами посудите, — засмеялся Городов, —
если вы не поняли,
так как же публике понять, а она ведь, бедная, деньги платит, думает в театре хорошее впечатление получить. Еще, например, ставят новую картину в древнем русском вкусе, а читает в ней стихи актриса в пышном бальном платье.
Это уже совсем нехорошо. Потом Курский пьянее вина был.
—
Это вы на мой счет? Я, по-вашему, похожа на селедку?
Если я селедка,
так вы кочан капусты!
—
Если бы даже
это было
так, то честный человек никогда
этим на хвастается, — снова обратился он к ней.
— Не бойся, — сказал он, — ты, кажется, не располагаешь состареться никогда! Нет, это не то… в старости силы падают и перестают бороться с жизнью. Нет, твоя грусть, томление — если это только то, что я думаю, — скорее признак силы… Поиски живого, раздраженного ума порываются иногда за житейские грани, не находят, конечно, ответов, и является грусть… временное недовольство жизнью… Это грусть души, вопрошающей жизнь о ее тайне… Может быть, и с тобой то же…
Если это так — это не глупости.
«Да,
если это так, — думала Вера, — тогда не стоит работать над собой, чтобы к концу жизни стать лучше, чище, правдивее, добрее. Зачем? Для обихода на несколько десятков лет? Для этого надо запастись, как муравью зернами на зиму, обиходным уменьем жить, такою честностью, которой — синоним ловкость, такими зернами, чтоб хватило на жизнь, иногда очень короткую, чтоб было тепло, удобно… Какие же идеалы для муравьев? Нужны муравьиные добродетели… Но так ли это? Где доказательства?»
Неточные совпадения
Если бы кто-нибудь другой обратился к нему с
таким предложением, он мог бы сказать: «
Это вздор! пустяки!
«Нет,
этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что
такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по
этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что
если он уже действительно
так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что
это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала
это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…»
Так вот происшествия! Но только
если бы вы могли сколько-нибудь себе представить, как я вся перетревожилась.
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что
это ты делаешь! Оставлять
так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж
это? Ведь
если на
это глядеть, тогда и в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
— Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик,
если только не выпили! народ
такие воры! А вот разве не
это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли, как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку.