Неточные совпадения
— Посудите сами, — говорил он, — как нам не промышлять
с арестантами. Без
этого мы
бы без табаку и чаю насиделись, не говоря о том,
что вечно и так бываем впроголодь.
Чего купишь на шестнадцать копеек.
Но Савин не согласился
с этим мнением, он находил необходимость во
что бы то ни стало доказать свою невиновность по обвинению в ношении чужого имени, так как от
этого зависел весь дальнейший ход дела.
Правда, в сообщении
этом говорится,
что в присланной фотография есть некоторое сходство
с Савиным, но между сходством и утвердительным признанием личности целая пропасть, а мы не можем предположить, чтобы русские власти, разыскивающие и преследующие Савина, не знали
бы его, или не нашли
бы лиц, знающих его настолько, чтобы дать положительный ответ.
Хотя Николай Герасимович и не любил пруссаков, но должен был отдать им полную справедливость,
что хотя они хорошо знали,
что он именно тот русский, который два раза уже бежал и последний раз бежал от них же, пруссаков, но никакой вражды или грубых действий по отношению к нему они не применили и были
с ним безукоризненно вежливы, так
что голландским и бельгийским полицейским властям хорошо
бы поучиться вежливости у
этих по репутации «грубых» пруссаков.
— Разумеется. Ведь она защитит меня от неприятных столкновений
с полицией. Ведь друга высокочтимого графа Сигизмунда Владиславовича Стоцкого — и, как я надеюсь, впоследствии и графа Вельского, и всех
этих господчиков твоих приятелей в высшем петербургском обществе — никто не осмелится даже заподозрить в
чем бы то ни было.
Он
с радостью
бы отказался, так как именно в
эту минуту увидел то,
что искал. Два прекрасных женских глаза остановились на нем.
— А, вот в
чем дело! — равнодушно протянул Селезнев, посмотрев по указанному ему направлению. — В
этом отношении я совершенно спокоен. Долинский честный человек, я знаю его
с детства и очень
бы желал иметь его своим зятем. Я был
бы очень рад, если
бы ему удалось завоевать сердце моей дочери и получить согласие моей жены. Но я боюсь,
что Люба уже сделала выбор.
— О,
этой певице я
бы с наслаждением выцарапала глаза. Из-за нее мне пришлось чуть не умереть от скуки. Я ни за
что не хотела выходить, пока не приедете вы, и оттягивала
с минуты на минуту мой номер, чуть не опоздала. А вы, граф, напрасно не приехали, и именно вчера.
— Я помню, — отдался воспоминаниям и граф Стоцкий, —
это было в то время, когда мы бежали и остановились в Москве, где я по твоей протекции нашел пристанище в доме Подгурского. Он тогда говорил,
что Бог знает
что дал
бы, чтобы кто-нибудь убрал
с его дороги молодого поляка.
Она
с ужасом даже додумалась,
что ею руководит не одна жалость к нему как к человеку вообще, и поймала себя на ревнивом чувстве к Наде Алфимовой: ей стало казаться,
что она могла
бы вернее сделать графа Вельского счастливым мужем,
чем эта «святая».
— Как здоровье Нади? — спросил он у Ольги Ивановны, дружески поздоровавшись
с графом Стоцким. — Хотелось
бы, чтобы она хоть сегодня была повеселее, но, кажется, мои доброжелатели так восстановили ее против меня,
что этому не бывать.
Ей начало казаться то,
что она оскорбила память отца, снизойдя до разговора
с его убийцей, то,
что раскаяние
этого человека было глубоко и искренно,
что было
бы грехом отвергнуть его окончательно.
— А нам
с женой отвели наверху… Я благословляю фантазию тестя, который настоял, чтобы мы ночевали у него, а завтра присутствовали на интимном завтраке. Сначала я не понимал, зачем он
этого во
что бы то ни стало желает, а теперь я не хочу и доискиваться причины… Я вследствие
этого буду счастлив.
Цель
эта между тем была во
что бы то ни стало пробраться в Россию и хотя присутствием
с «несчастным другом» в одном городе ободрить и утешить его, доказав ему,
что обещания следовать за ним даже в «холодную Сибирь» — не были
с ее стороны пустыми словами.
— А между тем, — продолжал он, — я нахожу вас среди чужих людей, грустной и, видимо, несчастной.
Это выше моих сил, мне тяжело было
бы видеть вас счастливою
с другим, но несчастной видеть еще тяжелее… Я был когда-то вашим другом… Вы сами дали мне право считаться им. Теперь же я скажу вам,
что я любил и люблю вас без конца.
«Уж не сам ли Савин? — мелькнуло в голове Владимира Игнатьевича. — Может, дружище везет радостную весточку,
что неприятель выступил из Москвы вместе
с пленницей…
Это было
бы совсем по-дружески».
В конце сентября часто выдаются в Петербурге великолепные дни. Кажется,
что природа накануне своего увядания собирается
с силами и блестит всею роскошью своих дивных красок. Даже сады Петербурга —
эти карикатуры зеленых уголков — красуются яркою зеленью своих дерев, омытой осенним дождичком, и как
бы подбодренной веющей в воздухе прохладой. Таким осенним прощальным убором красовался Летний сад.
Он вспомнил,
что всю ночь отгонял от себя мысль о появлении Савина, не только знавшего, но и бывшего в приятельских отношениях
с действительным владельцем титула графов Стоцких, отгонял другою мыслью,
что успеет еще на следующий день со свежей головой обдумать свое положение, и вдруг
этот самый Савин, как
бы представитель нашедшего себе смерть в канаве Сокольницкого поля его друга, тут как тут — явился к нему и дожидается здесь, за стеной.
— От души прощаю вас, Корнилий Потапович, вы были введены в заблуждение… Я сам наедине
с собою, в своей камере размышлял об
этом деле и понимаю,
что будь я на вашем месте, я
бы никого не обвинил, кроме меня… Сознавая свою невинность, я сам обвинял себя, объективно рассматривая дело… От всей души, повторяю, прощаю вас и забываю…
Оно произвело на Савина впечатление удара по лицу, но вместе
с оскорблением, нанесенным ему
этою женщиною циническим признанием,
что она жила
с ним исключительно из-за денег, он почувствовал,
что письмо вызвало в нем отвращение к писавшей его, хотя
бы под диктовку мегеры-матери.
— Я полагаю, графиня,
что в Петербурге никого не найдется, кто
бы решился вас осудить за
это… Слишком хорошо знали вашу жизнь
с графом или, лучше сказать, слишком хорошо знали его жизнь…
Неточные совпадения
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит
с ног. Только
бы мне узнать,
что он такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в
это время дверь обрывается и подслушивавший
с другой стороны Бобчинский летит вместе
с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Городничий (
с неудовольствием).А, не до слов теперь! Знаете ли,
что тот самый чиновник, которому вы жаловались, теперь женится на моей дочери?
Что? а?
что теперь скажете? Теперь я вас… у!.. обманываете народ… Сделаешь подряд
с казною, на сто тысяч надуешь ее, поставивши гнилого сукна, да потом пожертвуешь двадцать аршин, да и давай тебе еще награду за
это? Да если б знали, так
бы тебе… И брюхо сует вперед: он купец; его не тронь. «Мы, говорит, и дворянам не уступим». Да дворянин… ах ты, рожа!
Помещик так растрогался, //
Что правый глаз заплаканный // Ему платочком вытерла // Сноха
с косой распущенной // И чмокнула старинушку // В здоровый
этот глаз. // «Вот! — молвил он торжественно // Сынам своим наследникам // И молодым снохам. — // Желал
бы я, чтоб видели // Шуты, врали столичные, //
Что обзывают дикими // Крепостниками нас, // Чтоб видели, чтоб слышали…»
Эх! эх! придет ли времечко, // Когда (приди, желанное!..) // Дадут понять крестьянину, //
Что розь портрет портретику, //
Что книга книге розь? // Когда мужик не Блюхера // И не милорда глупого — // Белинского и Гоголя //
С базара понесет? // Ой люди, люди русские! // Крестьяне православные! // Слыхали ли когда-нибудь // Вы
эти имена? // То имена великие, // Носили их, прославили // Заступники народные! // Вот вам
бы их портретики // Повесить в ваших горенках, // Их книги прочитать…
Всечасное употребление
этого слова так нас
с ним ознакомило,
что, выговоря его, человек ничего уже не мыслит, ничего не чувствует, когда, если б люди понимали его важность, никто не мог
бы вымолвить его без душевного почтения.