Неточные совпадения
Эта неожиданная встреча нанесла страшный удар и разбила
не только блестящие планы сиятельного претендента, но и
судьбу Болгарии.
Мадлен советовала ему подчиниться
судьбе и в случае его выдачи из Бельгии в Россию,
не стараться бежать, а сделать все, что от него зависело, чтобы скорей выпутаться из дел и доказать свою невиновность.
Приходило ему, конечно, на мысль, что если новое бегство
не удастся, то волей-неволей ему придется покориться
судьбе, но сделать этого добровольно он
не решался.
Мадлен уезжала обратно в Париж, но
не думала там остаться, а хотела уехать к своей кузине, живущей в Нормандии, и жить в деревенской глуши, ожидая решения
судьбы любимого ею человека.
Они и
не подозревали, что разговор касался их обоих и что с этой минуты почти решалась между этими двумя разговаривающими людьми их
судьба.
Русское правительство
не могло оставить болгарский народ в неизвестности о своем мнении о
судьбе его первого князя и своей будущей политики относительно болгарского народа.
—
Не обо мне речь, — перебила его Ястребова. — Я совершенно довольна своей
судьбой… Речь о вас… Надо вас вызволить…
Николай Герасимович
не скрыл в беседе со своим защитником трагическую
судьбу его любовницы Настасьи Лукьяновны Червяковой, которую он уже безумную видел в саду, окружавшем сгоревший дом в Серединском, откуда она и убежала и лишь через неделю после пожара была найдена повесившеюся в соседнем лесу.
— Надежда Корнильевна, — начал он, — об этой минуте я мечтал в течение многих бессонных ночей. В ваших руках моя жизнь и смерть. Я знаю, что вы замужем, но вас выдали насильно. А теперь молю вас, ответьте мне на один вопрос, от которого зависит моя
судьба. Любите ли вы своего мужа? Скажете вы «да», я клянусь вам — мы никогда больше
не увидимся! Но если вы скажете «нет» — о, тогда я вправе носить ваш образ в моем сердце как святыню и сделаю ради него все на свете.
— Боже мой, какими
судьбами! — воскликнул было Савин при входе, в номер Долинского, но остановился, увидав Любовь Аркадьевну, которая, смертельно побледнев, встала со стула, но тотчас же снова
не села, а скорее упала на него…
— Но, быть может, теперь вы
не должны меня благодарить за мое пассивное отношение к вашей
судьбе. Если бы я вам помешала, кто знает, вы были бы счастливее.
— Нет, от
судьбы не уйдешь… Я уже была обреченной. В тот день, когда вы поступили к нам, было мое первое свидание с ним наедине, которое решило все…
— Здравствуйте… Какими
судьбами! Вот
не ожидал…
— Ба!.. Савин!.. — раздался возглас с одного из столиков, б то время, когда Николай Герасимович
не успел еще и приглядеться к находящимся в ресторане. — Какими
судьбами?..
—
Не возражайте, это так, будем разговаривать по душе… Можно сделать так, что вы
не потеряете ни одного… Мне нет расчета вводить вас в убытки, а
судьба Алфимовых для меня безразлична.
—
Не увлекайтесь материнским чувством, — с иронической улыбкой заметил граф Стоцкий, — ведь вы же и готовили ее, чтобы она кого-нибудь при ком-нибудь заменила, так как ваши избранники все люди пожилые и, конечно,
не живут без женшин… Дело только в том, что ее
судьбой распорядились
не вы, а я… Вы меня
не раз называли другом.
«Всех ненавижу, и вас, и себя», отвечал его взгляд, и он взялся за шляпу. Но ему
не судьба была уйти. Только что хотели устроиться около столика, а Левин уйти, как вошел старый князь и, поздоровавшись с дамами, обратился к Левину.
Неточные совпадения
Служив отлично-благородно, // Долгами жил его отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. //
Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб
не измучилось дитя, // Учил его всему шутя, //
Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И в Летний сад гулять водил.
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная
судьбой, // Быть может, в Лете
не потонет // Строфа, слагаемая мной; // Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда // На мой прославленный портрет // И молвит: то-то был поэт! // Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры старика!
Она его
не подымает // И,
не сводя с него очей, // От жадных уст
не отымает // Бесчувственной руки своей… // О чем теперь ее мечтанье? // Проходит долгое молчанье, // И тихо наконец она: // «Довольно; встаньте. Я должна // Вам объясниться откровенно. // Онегин, помните ль тот час, // Когда в саду, в аллее нас //
Судьба свела, и так смиренно // Урок ваш выслушала я? // Сегодня очередь моя.
Но ей нельзя. Нельзя? Но что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! // Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! //
Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — // Вдруг разрешат
судьбу его.
И долго, будто сквозь тумана, // Она глядела им вослед… // И вот одна, одна Татьяна! // Увы! подруга стольких лет, // Ее голубка молодая, // Ее наперсница родная, //
Судьбою вдаль занесена, // С ней навсегда разлучена. // Как тень она без цели бродит, // То смотрит в опустелый сад… // Нигде, ни в чем ей нет отрад, // И облегченья
не находит // Она подавленным слезам, // И сердце рвется пополам.