Неточные совпадения
И действительно, подъезжая по Шпалерной улице
к этому «заведению», не замечаешь ничего тюремного: дом, как дом, у ворот ни будки, ни часового, а дворник в красной рубашке и фартуке, с метлой в
руках.
Комиссар вошел не один, а с целой ватагой агентов и полицейских сержантов, которые всей гурьбой бросились
к Николаю Герасимовичу и вцепились ему в
руки, ноги и платье, как стая гончих собак в затравленного волка.
— Прошу садиться! — обратился он
к подошедшему
к его столу Савину, указав
рукой на стоящий у стола стул.
Екатерина Семеновна подошла
к нему, нежно отвела
руку, которой он закрывал лицо, и спросила смеясь...
Глаза хорошенькой блондинки загорелись счастьем. Не успел граф Стоцкий поздороваться с дамами, как граф Вельский подошел
к нему, взял его под
руку и отвел в сторону.
Граф Стоцкий с презрительной миной повернулся спиной
к молодому человеку и вместе с Нееловым и хозяином, взявшим под
руку Долинского, пошел
к ней навстречу.
Пение кончилось, и Долинский шел по залу, направляясь
к уютному кабинетику, как бы созданному для интимных бесед, под
руку с очаровательной шатенкой.
К группе разговаривающих подошла под
руку с Нееловым вся разгоревшаяся от танца Серафима Николаевна Беловодова. Им передали известие о Савине.
«Черт возьми! — думал он. — Он привязался
к ней! А это вовсе не входит в мои расчеты. Этот дурак хочет, кажется, вырваться из моих
рук. Но нет, господин граф, шалишь! Знаем мы средство, как укрощать таких соколиков, как ты».
Она стала прощаться и подошла, между прочим,
к Матильде Францовне. Певица дружески протянула ей
руку, на которой сверкал великолепный солитер.
— О, благодарю, благодарю вас!.. — воскликнул граф, протягивая
к ней обе
руки.
— Благодарю, благодарю тебя, мой друг! — с чувством пожал Сигизмунд Владиславович
руку графа Петра Васильевича, — А теперь скажу, зачем я
к тебе приехал… Я тоже собираюсь
к князю Инкову, вчера получил приглашение и, знаешь, быть между этими людьми и…
Графиня Надежда Корнильевна стояла спиной
к нему на коленях перед киотом с образами, и держала в
руке чей-то портрет.
— Как же не спешить влюбленному мужу
к холодной, как мрамор, жене, — с явною насмешкою сказал граф Стоцкий, держа в
руке сорванный им цветок.
— Вы часто бываете здесь, подготовьте ее исподволь
к моему объяснению… Я хочу предложить ей
руку и сердце.
К чести Федора Осиповича надо сказать, что обязанности врача он понимал очень высоко и не допускал, имея на
руках больного, отвлекаться лично посторонними делами, хотя бы эти дела составляли для него вопрос жизни и смерти.
Имея на
руках порученную ему больную, он все свои мысли направил
к всевозможному разъяснению по данным его науки ее болезни и столь же возможному если не излечению, то облегчению ее страданий, забывая носимую им в сердце страшную рану.
— Федор Осипович… Вы здесь! — вскочила с места Надежда Корнильевна, протягивая
к нему обе
руки, но тотчас же сдержалась.
Тот страстно прильнул
к ее
руке и быстро вышел из сада.
Елизавета Петровна, исполняя свои обязанности, обыкновенно шла
к Любовь Аркадьевне, но горничная Маша почти всякий раз придерживала дверь ее комнаты
рукою и говорила, что барышня нездорова.
Он схватил ее
руку, привлек ее
к себе и страстно, приподняв маску, поцеловал в губы.
— Перестаньте, граф! Ведь вы знаете, я очень богат и уже стар… Сын мой имеет отдельное состояние, дочь тоже… Хранить для них мои деньги я не намерен… Так вот что, моя касса всегда
к вашим услугам… Я куплю молчание Матильды и ее подруги… и заживем по-прежнему… По
рукам?..
— Ах, мама такая странная! Она сама смеется надо мною. Да нет! Я больше здесь не останусь! Я сейчас скажу ей, — прибавила она, увидя мать у буфета и, оставя
руку Николая Герасимовича, подошла
к ней.
— Я его держу в
руках тем же, да кроме того, у меня есть с ним старые счеты… Вы мне в них не помешаете, а потому-то я так охотно повез вас сейчас же
к нашей «дорогой полковнице».
Он взял ее за
руку и отвел
к маленькому диванчику, на котором и усадил ее, а сам сел рядом.
Он вдруг порывисто схватил ее
руку и поднес ее
к своим губам. Молодая девушка с каким-то испугом отняла ее.
— Я
к вам по делу… — сдержанно-холодно сказал Сергей Павлович, едва притрагиваясь
к поданной ему Владимиром Игнатьевичем
руке.
Он взял из
рук Владимира Игнатьевича револьвер и подойдя
к окну, мимо которого в это время пролетала ласточка, поднял
руку. Курок щелкнул и ласточка тотчас упала мертвою на землю.
— Мы несколько знакомы, — подав
руку обоим, сказал Неелов, обращаясь
к Таскину.
Последний быстро поднял
руку и выстрелил, почти не целясь. Владимир Игнатьевич со стоном упал на землю. Все бросились
к нему.
— Он был бледен, как полотно, и сидел, как приговоренный
к смерти. Выбрав удобную минуту, он ушел. Несомненно, что это дело его
рук и, быть может, даже не с одной целью свалить на Дмитрия Павловича свою вину он подсовывал ему ключи…
Он нагнулся и приник
к ее
рукам, покрывая их горячими поцелуями.
— Но повторяю, тогда ваши отношения
к нему будут окончательно испорчены, а между тем у него еще и после катастрофы останутся деньги, и большие деньги, которые всегда не минуют ваших
рук.
Когда Николай Герасимович ушел, Сигизмунд Владиславович возвратился
к себе в кабинет, весело потирая
руки. План Савина понравился ему самому.
«Какой, поистине, гениальный план он придумал… Оказать услугу старику, сделать самостоятельным сына и обоих иметь в
руках, да
к тому же оказать услугу человеку, который, ох, как может повредить мне… Это великолепно!»
В это время в столовую вошел Сиротинин, поцеловал
руку у матери и невесты и присел
к столу.
Другой мир, мир создания идеалов вместе с подругами, развернулся перед девочкой, и хотя Капитолина Андреевна, ввиду того, что «благодетель» попав в
руки одной «пройдохи-танцовщицы», стал менее горячо относиться
к приготовляемому ему лакомому куску, и не дала Вере Семеновне кончить курс, но «иной мир» уже возымел свое действие на душу молодой девушки, и обломать ее на свой образец и подвести под своеобразные рамки ее дома для Каоитолины Андреевны представлялось довольно затруднительно, особенно потому, что она не догадывалась о причине упорства и начала выбивать «дурь» из головы девчонки строгостью и своим авторитетом матери.
Сделав наскоро свой туалет, Иван Корнильевич поспешил
к графу, которого застал в кабинете с газетою «Новости» в
руках.
Она подала Николаю Герасимовичу Савину — то был он — дрожащую
руку, и он подвел ее
к стоявшей у ворот карете, отпер дверцу, подсадил ее в экипаж, впрыгнул в него сам и крикнул кучеру...
Когда гости разъехались и молодые остались одни в гостиной — Анна Александровна занялась с прислугой приведением в порядок столовой — Елизавета Петровна подошла
к мужу и, положив ему
руки на плечи, склонилась головой ему на грудь и вдруг заплакала.
Неточные совпадения
Вот наш герой подъехал
к сеням; // Швейцара мимо он стрелой // Взлетел по мраморным ступеням, // Расправил волоса
рукой, // Вошел. Полна народу зала; // Музыка уж греметь устала; // Толпа мазуркой занята; // Кругом и шум и теснота; // Бренчат кавалергарда шпоры; // Летают ножки милых дам; // По их пленительным следам // Летают пламенные взоры, // И ревом скрыпок заглушен // Ревнивый шепот модных жен.
В сей утомительной прогулке // Проходит час-другой, и вот // У Харитонья в переулке // Возок пред домом у ворот // Остановился.
К старой тетке, // Четвертый год больной в чахотке, // Они приехали теперь. // Им настежь отворяет дверь, // В очках, в изорванном кафтане, // С чулком в
руке, седой калмык. // Встречает их в гостиной крик // Княжны, простертой на диване. // Старушки с плачем обнялись, // И восклицанья полились.
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся с ней,
к себе ведут, // Целуют, нежно
руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался
к ней,
к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на
руку щекой.
Татьяна то вздохнет, то охнет; // Письмо дрожит в ее
руке; // Облатка розовая сохнет // На воспаленном языке. //
К плечу головушкой склонилась. // Сорочка легкая спустилась // С ее прелестного плеча… // Но вот уж лунного луча // Сиянье гаснет. Там долина // Сквозь пар яснеет. Там поток // Засеребрился; там рожок // Пастуший будит селянина. // Вот утро: встали все давно, // Моей Татьяне всё равно.