Неточные совпадения
Жена моя
была страшная кокетка, а я ревновал ее, и кончилось все это тем, что в один прекрасный день она уехала из Одессы сухаживающим за нею гусарским офицером.
Если меня разыскивали мои многочисленные
жены, а по их жалобам и судебные власти, то они искали разных Лейна, Рембелинского, Врасского и других, под чьими именами я прежде жил и
был женат.
— Кроме настоящей, все остальные ревут, как белуги. В особенности
была комична моя киевская
жена, хохлушка. Она даже просила суд не расторгать брак и разрешить ей ехать со мной в Сибирь, чего, конечно, суд не уважил.
— По правде сказать, мне жалко только одну последнюю мою астраханскую
жену. Она такая
была милая, и я сильно к ней привязался; жаль мне также ребенка, родившегося от этого брака! Такой славный мальчуган! Мне его привозила
жена на прощанье, когда меня отправляли из Астрахани в Харьков.
— Мне самой показались странными некоторые его вопросы, — отвечала она, — к чему непременно ему надо
было знать для статистики Бельгии,
жена ли я твоя или нет.
— Голубчик, Мадлен, — спеша шепотом говорил он, — себя ты должна назвать своим настоящим именем, а не моей
женой, как это
было до сих пор. Про меня же — что я не Савин, а, действительно, маркиз Сансак де Траверсе.
— Меня зовут маркизом Сансаком де Траверсе, а не Савиным, и вы, должно
быть, ошиблись, явившись сюда. Во всяком случае, прошу вас немедленно выйти отсюда, так как вы видите, что моя
жена еще в постели и не одета.
Во время тех же поездок в суд Николай Герасимович Савин познакомился с двумя очень милыми людьми: депутатом бельгийской палаты Ван-Смиссеном, обвинявшемся в убийстве своей
жены из ревности, и французом графом Дюплекс де Кадиньян — любовником этой убитой мужем женщины, который, увлекшись ею, наделал в Брюсселе более миллиона долгов, а после ее смерти уехал в Ниццу, не расплатившись со своими кредиторами и поднадув несколько простаков-бельгийцев, почему и
был привлечен к суду за мошенничество.
— Вы попали не в бровь, а прямо в глаз! — воскликнул Неелов. — Супружество гнетет его! Отныне он должен
быть занят только своей
женой; прекрасные молодые девушки теперь больше не для него; разве только те, которые играют в карты, могут еще интересовать его.
Последняя надежда, впрочем,
была не из прочных, так как ходили слухи, что старик Алхимов сам хочет жениться, а в его лета
была велика вероятность, что появятся еще наследники, да и молодая
жена сумеет прибрать к рукам старика-мужа с его капиталами.
— А, вот в чем дело! — равнодушно протянул Селезнев, посмотрев по указанному ему направлению. — В этом отношении я совершенно спокоен. Долинский честный человек, я знаю его с детства и очень бы желал иметь его своим зятем. Я
был бы очень рад, если бы ему удалось завоевать сердце моей дочери и получить согласие моей
жены. Но я боюсь, что Люба уже сделала выбор.
Он переселился с
женой в Отрадное, так звали село, близ которого
было имение, а дочь осталась в Москве, в Александро-Мариинском институте, где она
была в одном классе с Надей Алфимовой.
Ему
было, видимо, досадно, что Стоцкий говорил таким тоном о девушке, которая должна стать его
женой и которую он действительно любил.
Иван Александрович, отказавшийся с
женой принять в нем участие, хотел
было удалить и дочь.
— Но он не должен любить свою
жену, иначе она
будет иметь власть над ним: она вырвет его из той жизни, которую он ведет. Он
будет сидеть дома, откажется от карт и любви, и тогда прощай наши надежды на его состояние.
Жена его, Евдокия Петровна,
была младшей сестрой Ирины Петровны Хлебниковой, но сходства между ними
было очень мало, она не
была так кротка, как Ирина Петровна, наоборот, вся ее фигура дышала гордостью и сознанием собственного достоинства. Она
была полной владелицей своего дома и своего супруга.
Семен Иванович
был готов восстать против этого желания, но, вспомнив слезы и «положение»
жены, промолчал.
— О, если бы Надя стала моей
женой, а вы подругой, всегда готовой принять участие в моей судьбе, как
был бы я счастлив! Останьтесь для меня, Ольга Ивановна, на всю жизнь ангелом света, охраняющим мир в моей душе.
Каждое утро у
жены коммерции советника Селезнева — Екатерины Николаевны — собиралось небольшое дамское общество, состоявшее из дам высшего круга, с которым и хозяйка
была связана по своему рождению как княжна Холмина.
Елизавета Петровна поняла, что
будет в этом доме между двух огней: чего не желала
жена, то
было желанием мужа.
— Полно, Сигизмунд, у женщин всегда
есть свои неискоренямые предубеждения.
Жена считает тебя моим соблазнителем… Но не лишаться же мне ради этого твоей дружбы.
О, как бы она хотела
быть его
женой!.. Но там уже все совершилось, все кончено, другая женщина владеет им, а, следовательно, не может дать ему того счастья, которого он так стоит и которого он так жаждет.
Граф не разобрал, говорила ли его
жена «дорогая», «незабвенная» или же «дорогой», «незабвенный», то
есть относились ли эти эпитеты к мужчине или к женщине.
— Вы что же хотите, чтобы он жил аскетом и
был бы верен недоступной богине — своей
жене? Ведь он моложе вас… У него кипит кровь и бьется сердце.
Неволин объяснил ей, что видел графа Петра Васильевича и что он с ним встретился так холодно, что о визите в его дом не может
быть и речи, а про
жену свою сказал, что она никого не принимает.
Вы поклялись
быть верной
женой графа Вельского, задушить в своем сердце лучшее из чувств, из которого родится все благороднейшее и прекраснейшее на земле.
— Не мучьте меня… — произнесла графиня. — Удовольствуйтесь тем, что знаете, что я любила вас всеми силами своей души, что молила Бога
быть вашею
женой.
— Не беспокойтесь, она
будет его законной
женой, а затем может бросить его, если пожелает, — сказал Долинский.
«Да, дела расстроены!.. Необходимо отыграться. И это разве
будет отступлением от моей клятвы? Ничуть… Я сделаю это ради
жены!..»
— Перестань… Я восстаю против его исключительств потому, что так хочет моя
жена, и я вчера сидел дома с
женою и
был счастлив.
— А нам с
женой отвели наверху… Я благословляю фантазию тестя, который настоял, чтобы мы ночевали у него, а завтра присутствовали на интимном завтраке. Сначала я не понимал, зачем он этого во что бы то ни стало желает, а теперь я не хочу и доискиваться причины… Я вследствие этого
буду счастлив.
— Брешь в твоих делах заткнешь этими ста тысячью только на время… Что же
будет дальше?.. Очевидно, тебе необходимо отыграться… Здесь же невозможно… Твоя
жена…
Разговор между графом Стоцким и графом Петром Васильевичем после вечера, проведенного последним с
женой, признавшейся ему, что она готовится
быть матерью,
был подслушан горничной графини — Наташей.
Граф Стоцкий постарался успокоить взбешенного графа и объяснил ему, что доказательство
будет полно и несомненно только тогда, когда он потребует, чтобы его
жена надела медальон в день бала или даже лучше всего, когда бал начнется, иначе-де она может возвратить его от «того человека», то
есть от доктора Неволина, на время или навсегда.
— Ах, что за дурак я
был! — вскричал граф, снова целуя руку у
жены. — Убивать время в кутежах вместо того, чтобы наслаждаться чистым, прочным счастьем.
Это
было,
быть может, одно из его достоинств, но для его
жены оно
было хуже всех его пороков.
Ухаживание графа, ухаживание для возбуждения ревности к
жене, вскружило голову Ольге Ивановне, она влюбилась в ее мужа и, считая это чувство преступлением, бежала и скрылась… Это
было логично, особенно для такой идеалистки, какою
была графиня Вельская.
— Ну, так и слава Богу, что это так! — торжественно и серьезно сказал Сергей Павлович. — В дружбу мою вы до сих пор верили… Поверьте же и любви моей и согласитесь
быть моей
женой…
— Я не могу позабыть его… Я могу
быть женой его или ничьей.
— Бедная моя, — проговорил наконец он почти с материнской нежностью. — Вы не любите его и все-таки решаетесь
быть его
женою? Так вы
будете ею, только доверьтесь мне во всем…
— Сергей Павлович дал мне слово, что я
буду его
женой… Я ему верю…
— Он здесь. Но увидеть его вы можете только когда
будете женою Неелова.
— Да потому, что если бы она захотела
быть моею
женою, я обвенчался бы с ней завтра…
— Его невиновность обнаружится… Это так же верно, как то, что
есть Бог, — сказала Дубянская. — Но если бы силы ада и одолели, я во всяком случае
буду его
женой…
Эта «совсем
жена» уже не
была для него не только женщиной, но даже другим лицом, это
было, повторяем, его второе «я», и вместе с ней, таким образом, он чувствовал себя одиноким и, повторяем, скучал.
— В то время я
был рассержен на
жену за медальон…
Он украл капитал у дочери своего барина, оставив ее с мужем почти без средств, вследствие чего,
быть может, Дубянский попытался игрой составить себе состояние, но, как всегда бывает с игроками, игра, обогатив его вначале, в конце концов погубила его
жену, самого его и сделала то, что его дочь принуждена
была жить в чужих людях.
Венчание происходило в церкви святого Пантелеймона, а оттуда немногочисленные приглашенные, в числе которых
были Аркадий Семенович, Екатерина Николаевна и Сергей Аркадьевич Селезневы, Долинский, Савин и Ястребов с
женой, приехали в квартиру молодых, где,
выпив шампанского и поздравив новобрачных, провели вечер в дружеской беседе и разошлись довольно рано, после легкой закуски.
Выдаваемая Савиным за его
жену госпожа Мейеркорт, урожденная Швелдрун,
была опереточною певицей и вышла замуж за московского «банкира», а в настоящее время, когда муж в Америке, является «невестой» Савина, за которого, конечно, выйдет замуж, когда брак с мужем
будет расторгнут.