Неточные совпадения
Он знал в подробности все светские интриги и историю почти каждой из звездочек полусвета, и о нем говорили шутя,
что если бы он захотел, то мог бы написать такую скандальную хронику, от которой бы содрогнулось даже петербургское общество. Но доктор Звездич умел молчать или, вернее, говорить кстати. Он
не мог быть назван скрытным, но и никогда
не говорил того,
что могло бы скомпрометировать тех, кто
не должен был быть скомпрометированным, и таким образом
не вызывал вражды
к себе людей, жизнью которых он жил.
—
К чему эти шпильки? Если я
не заплачу в назначенный срок… то я пропаду, потеряю всякий кредит…
— Ты знаешь,
что нет… Я еду на ферму, в совершенную деревню,
к моей старой няне. Вместо парка у меня будет большая проезжая дорога и окрестные уединенные леса; вместо общества — работники и работницы фермы да деревенские парни и девушки ближайшего села; вместо развлечения — право ничего
не делать и мечтать, глядя на лучи восходящего и заходящего солнца, при печальном безмолвии пустынных далеких полей, сливающихся с горизонтом.
— Ах, какая ты счастливая! — еще раз вздохнув, сказала Ирена, заразившаяся восторженностью своей подруги и, конечно,
не имея возможности разобраться во всем том,
что воображение молодой девушки, а также желание блеснуть перед собеседницей, прибавляло
к действительности.
Мой отец обращает очень большое внимание на происхождение человека и тех, кто
не принадлежит
к дворянству,
не ставит ни во
что…
Соблазненная чуть ли
не тройной против назначенной за пансионерку платой, чопорная начальница этого аристократического московского пансиона склонилась на просьбы г-жи Вацлавской и согласилась принять в число своих воспитанниц ее незаконную дочь, в метрическом свидетельстве которой,
к довершению ужаса г-жи Дюгамель, было сказано,
что девочка крещена в церкви Рязанского острога.
К тому же она знала по опыту,
что Ядвига
не изменит своего решения, и если бы даже она стала торопить ее, то этим
не достигла бы желанной цели.
— Верь мне,
что мне также очень больно покинуть тебя так скоро, но я
к этому принуждена обстоятельствами… Имей терпение… и
не будем примешивать
к радости встречи горькую перспективу скорой разлуки.
— Именно, мама! — воскликнула нервно Ирена. — Ты сделала вечер по случаю моей свадьбы…
К тому же я вокруг себя слышала шепот: «Вот жених… князь»… Я выходила замуж за князя… Только я
не разобрала его фамилии… В толпе говорили: «Как жаль,
что он умер!».
— Ты совершенно права, — возразила графиня, все тем же спокойным тоном. — Я лично отношусь
к нему с признательностью, которую ничто
не уменьшит… С того дня, когда он спас жизнь моему мужу, он сделался… как бы моим братом, и мое расположение
не изменится
к нему…
что бы ни случилось.
— То отличие, с каким он принимает его, хотя он и
не принадлежит
к аристократической семье, служит очевидным доказательством,
что он ему
не менее благодарен,
чем мы.
— Я
не знаю,
к чему ты все это мне говоришь? — холодно сказала она.
— Я весь
к услугам вашего сиятельства. Вашему сиятельству стоит только сказать, о ком идет речь, чтобы я знал, как взяться за дело. Смею думать,
что это
не крестьянка?
— Она дала мне понять,
что вы дочь князя Облонского и
что ваш батюшка никогда
не одобрит… мои чувства
к вам, как бы ни были честны мои намерения… — глухим голосом сказал он.
Не подозревая той опасности, которой подвергается ее дочь, Анжелика Сигизмундовна Вацлавская сидела в своем роскошном будуаре и переживала недавнее свидание с дочерью. Мысль,
что ее дочь уже взрослая девушка, перенесла Анжель
к воспоминаниям ее молодости, и по роковой игре судьбы одним из героев далекого прошлого Вацлавской был тот же князь Облонский, покоривший теперь сердце Ирены.
Напрасно дразнил его последний, говоря,
что он неравнодушен
к интересной дикарке. Ничего подобного
не было. Анжелика заинтересовала его как исключительная, оригинальная натура. Он решился узнать ее ближе и добился того,
что она довольно охотно говорила с ним. Он открыл в ней недюжинный ум и прекрасные стороны характера, которых никто в ней
не видел, так как она, кроме угрюмости, скрытности и даже злобы, ничего
не выказывала.
— Ну, Лора, — обратился первый
к входившей сестре, — доняла, видно, ты Анжелику. Бедняжка
не может выносить твоего присутствия. Она только
что была здесь и, услыхав,
что ты идешь, убежала.
— Вы знаете, Анжелика Сигизмундовна, мы сегодня едем кататься на тройках. Кажется, будет человек тридцать. Как жаль,
что вы еще ребенок, а маленьких детей
не берут, — шутил он, подсаживаясь
к ней.
Анжелика улыбнулась и сказала,
что чувствует себя хорошо, но тем
не менее послушалась и ушла
к себе.
— Как
не стоит? Вы спасли меня от смерти и говорите,
что это ничего! Вот я, действительно,
не стоил, чтобы вы заботились обо мне; я дразнил и мучил вас. Простите ли вы меня, Анжелика? — спросил он и, прежде
чем она успела опомниться, прижал ее маленькую ручку
к своим губам.
— О нет. Она осталась такой же дикаркой. Ее
не уговоришь выезжать. Она гуляет с моим мужем; читает ему, так
что граф очень привязался
к ней. Характер ее стал гораздо лучше, но странностей осталось еще много. Все свободное время она занимается музыкой и, несмотря на все наши просьбы, хочет поступить на сцену.
Уже два дня, как я вернулась в Варшаву и с нетерпением жду свиданья с тобой. Я сама с удовольствием бы поехала
к тебе, но ты знаешь,
что графиня без меня
не справится с прислугой, которая теперь занята уборкой комнат, да и граф чувствует себя нехорошо и беспрестанно требует меня
к себе. А мне очень нужно видеть тебя, Лизочка. Ты одна
не станешь спрашивать меня о причинах, а прямо исполнишь мою просьбу. Жду тебя завтра или послезавтра.
Он еще
не любил, но чувствовал,
что был на дороге
к этому и силой воли заставлял себя,
не всегда, впрочем, успешно,
не смотреть на нее.
— Я его
не выгоняла, — ласково отвечала графиня. — Я с ним говорила, считая это своим долгом. Я его предупредила, как предупреждала и тебя. Он понял меня лучше,
чем ты, так как поблагодарил меня и
не сомневается в моей дружбе
к нему.
Он день ото дня все более и более,
к ужасу своему, видел и понимал,
что увлечение этой наивной девочкой серьезно,
что в его сердце, сердце старого ловеласа, привыкшего
к легким победам, неразборчивого даже подчас в средствах
к достижению этих побед, закралось какое-то
не испытанное еще им чувство робости перед чистотой этого ребенка и
не только борется, но даже побеждает в этом сердце грязные желания, пробужденные этой же чистотой.
Образ дочери Анжелики, этого честного,
не тронутого растлевающим дыханием жизни существа, неотступно носился перед глазами влюбленного князя. Он
не узнавал себя, насильственно зло смеялся над собой, составлял в уме планы, один другого решительнее,
не доводил их до конца, чувствуя,
что покорность, безусловное доверие
к нему со стороны Ирены создали вокруг нее такую непроницаемую броню, разрушить которую
не хватило сил даже в его развращенном сердце.
— Он ее
не любит! — повторила Анжелика Сигизмундовна со смехом, заставившим содрогнуться Ядвигу. — Любовь… всех этих мужчин… я знаю,
чего она стоит, для меня это,
к несчастью,
не новость! Но довольно об этом! Я решила даже
не откладывать до завтра… Мы едем сегодня же вечером.
Я
не показала и виду,
что это
не так,
что было для меня тем возможнее,
что г-жа Дюгамель первая начала мне передавать о его
к ней визите.
К страданиям, причиненным ей позором ее любимой дочери, присоединялось озлобление против самой себя при внутреннем неотвязчивом сознании,
что любовным приключением князя Облонского и Рены она, Анжель, была потрясена и оскорблена
не только как мать, но и как женщина.
В томительные, проводимые ею без сна ночи или, правильнее сказать, при ее жизненном режиме, утра, образ князя Облонского неотступно стоял перед ней, и Анжель с наслаждением самоистязания вглядывалась в издавна ненавистные ей черты лица этого человека и доходила до исступления при мысли,
что, несмотря на то,
что он стал вторично на ее жизненной дороге, лишал ее светлого будущего, разрушал цель ее жизни, лелеянную ею в продолжение долгих лет, цель, для которой она влачила свое позорное существование, причина этой ненависти
к нему
не изменилась и все оставалась той же, какою была с момента второй встречи с ним, семнадцать лет тому назад.
Князь снова прошел
к Рене. Она встретила его с шумной, чисто детской веселостью, шутила, заигрывала, пообедала с большим аппетитом, но, несмотря на это, он заметил,
что она все-таки все время была настороже, и, несмотря на усиленные просьбы с его стороны, ничего
не пила за обедом, кроме воды.
Она была любимицей барышни и явилась
к ней по поручению самой няни Ядвиги, — так по крайней мер она говорила, — чтобы передать своей ненаглядной барышне, чтобы она
не беспокоилась,
что ее няня хорошо знала о ее прогулках с его сиятельством, но молчала действуя по приказанию Анжелики Сигизмундовны,
что даже о предстоящем ее отъезде в Москву няня Ядвига знала еще накануне, а сегодня утром, следуя приказаниям г-жи Вацлавской, уехала
к ней в Петербург, а ее, Марфушу, послала
к барышне.
«Неужели дочь? Говорят, вторая совсем красавица и
к тому же миллионерша, — пронеслось в голове Владимира Геннадиевича. —
Чем черт
не шутит!»
Найти невесту с солидным приданым, а следовательно, и кредит перед свадьбой, ему
не удалось, — дуры, оказалось, перевелись и в Белокаменной, а деньги, при его привычке
к широкой жизни, вышли, пришлось заложить часы, кольца и даже кое-что из платья, но и эта сравнительно небольшая сумма, вырученная за эти вещи, ушла быстро из кармана, и он остался,
что называется, на бобах.
Между тем, страсть молодых людей только укреплялась, она мало-помалу привела их
к мысли,
что препятствие, упомянутое графиней Ратицыной, важность которого в первую минуту они сами отлично поняли,
не было на самом деле таким серьезным, как казалось.
Несмотря на всю чистоту, невинность такого обмена мыслями, они все-таки оба чувствовали необходимость скрываться и лгать перед светом,
что заставляло их страдать.
К тому же, как бы честны ни были их отношения, они все же обманывают отсутствующего князя Сергея Сергеевича, обманывают графиню и графа Ратицыных. Последний со своей стороны мог также
не одобрить любовь своей свояченицы
к Боброву и, может быть, если бы узнал про нее, закрыл бы Виктору Аркадьевичу двери своего дома.
— Мы исполним наш долг, — отвечала княжна Юлия. — Но
что бы ни случилось — ничто
не разлучит меня с вами, и ничто
не помешает мне любить вас, ничто
не заставит меня выйти за другого.
К тому же, — прибавила она с улыбкой избалованной дочери, — мой отец будет говорить со мной об этом… а я сумею его тронуть и убедить…
Виктор Аркадьевич дрожал при мысли о более
чем вероятном отказе со стороны князя Сергея Сергеевича.
К тому же свидание, назначенное княжной, таинственное,
не терпящее отлагательства, невольно вызвало в его уме множество вопросов. Он сегодня имел право открыто видеться с ней там, у ее сестры.
Графиня Надежда Сергеевна тоже
не особенно веселилась, но она думала,
что это нравится ее мужу, и подчинялась, как честная женщина, всему,
что могло упрочить семейное счастье.
К тому же она была поглощена любовью
к своему новорожденному сыну.
— Вы очаровательны, — отвечал он, смягчаясь, — но ведь мужья бывают разные. Конечно, я очень дружен с графом Львом Николаевичем, но мне кажется,
что мои сердечные дела касаются только вас, вашего отца и… меня,
к тому же я вашего beau frere'а
не считаю человеком, которому можно поверять такие секреты.
— В тот вечер его взгляд мне показался странным, но оставим это, я вас
к нему
не ревную, нет! Я слишком уверен в вас, чтобы ревновать
к кому бы то ни было… Но он и я принадлежим
к разному обществу, у нас разные взгляды, мы различно чувствуем и думаем… Впрочем, дело уже сделано…
что он сказал? Враг ли он нам, или друг, или ни то, ни другое?..
— Вы ангел! — прошептал он, страстно прижимая ее
к своей груди. — Во всяком случае я
не думаю,
что есть человек счастливее меня!
—
Что же это доказывает? Это вина больного. Если его желудок
не переносит лекарства, то оно от этого
не делается хуже и менее подходящим
к его болезни.
Действительно, Перелешин был одет в безукоризненно сшитую фрачную пару, держался прямо, бросая вокруг себя смелые взгляды с легкой усмешкой нахальства и вызова на губах,
что встречается у людей,
не уверенных в том, как
к ним отнесутся другие.
—
К тому же, — поспешно заметил Владимир Геннадиевич, делая вид,
что не понял шпильки, — если бы она даже и была в Петербурге, то, по моему мнению, и насколько я ее знаю, она все-таки бы
не приехала сюда сегодня.
— А потому,
что говорят о появлении новой звезды, совсем молоденькой, очаровательной, как сказочная принцесса, и Анжель
не рискнула бы дать повод
к сравнению своей зрелой красоты с распускающейся красотой своей юной соперницы,
не убедившись заранее,
что восторжествует над нею и уничтожит ее.
Бобров, все еще
не пришедший в себя от удивления и в некотором роде негодования,
не отвечал ему, так
что друг Анжель обратился
к доктору Звездичу, стоявшему с другой стороны.
—
К чему такая злоба против меня? Она могла натолкнуться на другого… Если я, сам того
не зная, разрушил какие-нибудь другие планы, то я готов исправить ошибку.
Бравый швейцар этой гостиницы говорит на всех языках цивилизованного мира, за исключением русского,
что, впрочем,
не мешает ему питать глубокое чувство уважения
к представителям «ces barbares russes» [Эти грубые русские (франц.).]… вообще и
к их национальной тароватости в особенности, и быть таким образом горячим сторонником франко-русских симпатий.
Ирена, увы,
к этому времени уже знала непринадлежность ей этого титула, знала,
что считается женой князя Сергея Сергеевича только перед Богом, да перед ним, но
не перед людьми.