Неточные совпадения
— Не мешает заставить себя ждать, —
продолжал князь.
— Да, —
продолжал князь, — чем менее она известна, чем лучше воспитана, тем более ее появление в полусвете произведет впечатление, — прибавил он с насмешливой улыбкой.
— Мне показалось, —
продолжал князь, — что она более или менее меня знала и ожидала нашей встречи… Ее мать приезжала сюда всего на два дня и уехала вчера.
Если же мать не указала прямо на
князя, —
продолжала соображать она, — то, вероятно, с целью убедиться, понравится ли она ему, а он ей.
— Как хороша твоя сестра, Володя, —
продолжал Дмитрий Петрович. — Посмотри на
князя Вельского, он совсем теряет голову.
—
Князь,
князь Облонский! — почти закричала графиня. — Представь себе, какой подлец! Так ухаживать и увлекать девушку, а потом делать предложение другой! —
продолжала она, забывая, что последнее время Облонский не глядел на ее дочь.
Положим, эти деньги дают ему за его имя, которое он должен предоставить Бог весть кому. «Несомненно будущей любовнице
князя, —
продолжал соображать проницательный Перелешин, — которую он, когда она ему прискучит, как ранее этого многих других, наградив по-княжески, бросит в вихрь петербургского полусвета, предоставив желающим».
—
Князь, —
продолжала она, после краткого молчания, — знали ли вы, кто эта девушка?
Князь поднял голову и
продолжал с горькой улыбкой...
— Из нашего разговора с вами у постели больной, —
продолжал между тем
князь, — я вынес предположение, что лечение гипнотизмом особенно применимо к болезням, причины которых лежат в нравственной, духовной стороне человека, на каковую сторону гипнотизер может действовать почти неотразимо. Полагаю, что я прав.
Признайтесь, дорогой
князь, —
продолжала она, обращаясь к Сергею Сергеевичу, все время хранившему молчание — мужчины не решались задавать ему вопросы при виде его надменно-холодного, презрительного взгляда, — признайтесь, что с вашей стороны было далеко не великодушно выставить напоказ девочку.
— Видимо, милый
князь, —
продолжала Дора, довольная возможностью кольнуть его, — вы верно сердитесь на нашу бедную Анжель, иначе бы вы ее пощадили…
— Несчастная Анжель, представляю себе ее злость. Я знаю, на что она бьет. Знаешь, что будет дальше? —
продолжал князь.
Князь, видимо, остался доволен его поведением и
продолжал менее суровым тоном...
Князь сел к письменному столу и стал писать. Степан, произнеся лаконическое «слушаю-с»,
продолжал стоять в выжидательно-почтительной позе.
Между тем
князь продолжал скакать и уже далеко оставил за собою холопей. Он положил на мысль еще до рассвета достичь деревни, где ожидала его подстава, а оттуда перевезть Елену в свою рязанскую вотчину. Но не проскакал князь и пяти верст, как увидел, что сбился с дороги.
Именно о ней речь шла. Жандарм возмутился выбором для бенефиса такой революционной пьесы и припомнил ее участие на студенческих вечерах.
Князь продолжал о бенефисе. Рассказал сюжет «Овечьего источника», рассказал о детстве Ермоловой и ее дебюте, о ее нарастающем успехе.
Ей казалось, что он тогда, по необходимости, будет больше бывать дома и не станет каждый день скакать в Москву для свидания с предметом своей страсти, а таким образом мало-помалу и забудет Елену; но, по переезде на дачу,
князь продолжал не бывать дома, — это уже начинало княгиню удивлять и беспокоить, и тут вдруг она узнает, что Елена не только что не в Москве, но даже у них под боком живет: явно, что князь просто возит ее за собой.
Неточные совпадения
— Да вот хоть черкесы, —
продолжал он, — как напьются бузы на свадьбе или на похоронах, так и пошла рубка. Я раз насилу ноги унес, а еще у мирнова
князя был в гостях.
— Ну, это-то как понять? Ради Христа, объясните мне, Сергей Иванович, куда едут все эти добровольцы, с кем они воюют? — спросил старый
князь, очевидно
продолжая разговор, начавшийся еще без Левина.
— Да что же в воскресенье в церкви? Священнику велели прочесть. Он прочел. Они ничего не поняли, вздыхали, как при всякой проповеди, —
продолжал князь. — Потом им сказали, что вот собирают на душеспасительное дело в церкви, ну они вынули по копейке и дали. А на что — они сами не знают.
— Я только бы одно условие поставил, —
продолжал князь. — Alphonse Karr прекрасно это писал перед войной с Пруссией. «Вы считаете, что война необходима? Прекрасно. Кто проповедует войну, — в особый, передовой легион и на штурм, в атаку, впереди всех!»
— Я, разумеется, не против критики, —
продолжал он голосом, еще более окрепшим. — Критики у нас всегда были, и какие! Котошихин, например,
князь Курбский, даже Екатерина Великая критикой не брезговала.