Неточные совпадения
— Люди дерзновенные! — раздался среди наступившей могильной тишины его грозный голос, — образумьтесь! На
что покушаетесь вы и перед кем?
Разве забыли вы, ослушники богопротивные, перед чьим лицом предстоите? Смиритесь и приложите внимание к грамоте, которую прочтут вам. Но предваряю вас: размыслить хорошенько, о
чем пишет к вам законный ваш князь. Вот наместник его, прибывший к нам вчера о вечерье.
— Тебе, старый леший, сидеть бы на горохе да пугать воробьев.
Что так рано пришиб тебя сон?
Разве забыл,
что должен дожидаться меня?
— Полно,
что ты, Христос с тобой, Лукерья Савишна!
Разве на свадьбе о похоронах думают? — закричали все девицы, всплеснув руками.
—
Что ты, варвар старый,
что ни слово, то обух у тебя! Батюшки светы! Сразил, как ножом зарезал, дитя свое…
Разве она тебе не люба? — кричала и металась во все стороны Лукерья Савишна, как помешанная, между тем, как девушка вспрыскивала лицо Насти богоявленской водой, а отец, подавляя в себе чувство жалости к дочери, смотрел на все происходившее, как истукан.
— Кажись, ноне не воскресный день?
Разве празднество какое,
что так звучно гудят колокола в Москве? — сказал Захарий, снимая шапку.
— Святый угодник Божий Иоанне! Помози нам, благослови приезд наш! — произнес Захарий, истово крестясь, и оборотился к Назарию. —
Разве ты не знаешь,
что ноне день усекновения главы Иоанна Предтечи? А еще книжный человек!
— А у нас-то
что?
Разве другой город? — сказал один, видимо, обидевшись.
—
Что тут говорить, конечно так. Да и к
чему это?
Разве мы сомневаемся в тебе, Дмитрий. Не тебе бы это говорить, не мне бы слушать…
— И вправду,
что же ждать от разбойника? — ворчал Гримм про себя в минуту раздумья. —
Что награбит, тем и богат, а ведь часто волк платится и своей шкурой.
Разве — женитьба? Да где ему! Роберт Бернгард посмышленее, да и по молодцеватей его, да и у него что-то не вдруг ладится… А за моего она ни за
что не пойдет, даром
что кротка, как овечка, а силком тащить ее из замка прямо в когти к коршуну — у меня, кажись, и руки не поднимутся на такое дело… Дьявол попутал меня взяться за него…
— Как,
разве вы нанялись говорить за него?.. В таком случае я останусь глух и подожду,
что скажет мне благородный господин мой, — твердым, ровным голосом отвечал Гритлих.
— Почему же?
Разве… Да… ты русский, я и забыла это. Бесценный мой Гритлих, за
что ты любишь отечество больше нас. Ужели ты хочешь сражаться с противниками нашими и убить батюшку и Бернгарда?
—
Что ты, Гритлих, да тебя я не променяю ни на
что на свете… И ты говоришь,
что я не люблю тебя!
Что сделалось с тобой?
Разве Бернгард помешает нам любить друг друга по-прежнему? Если это случится, я отвергну его…
— Словами и комара не убьете! Где нам взять народа против сплошной московской рати?
Разве из снега накопаем его? У московского князя больше людей,
чем у нас стрел. На него нам идти все равно,
что безногому лезть за гнездом орлиным. Лучше поклониться ему пониже.
— Стой! Стой!
Разве вы не видите,
что это наш? — закричал торопливо Гримм на своих, которые, прикрывшись щитами, начали было наступать на отважного всадника.
— Да
что его спрашивать? Он наш, на Руси родился, стало быть, должен любить с малолетства меч и копье, а не бабье веретено.
Разве иная земля охладила его ретивое, — с видимым неудовольствием заметил Дмитрий.
— Я не договорил еще, — продолжал Григорий. — Чужая земля воспитала круглого сироту и была его родиной, чужие люди были ему своими, и подумайте сами, должен ли он окропить эту землю и кормильцев своих собственной их кровью? Не лучше ли мне на нее пролить свою, неблагодарную?
Разве вы, новгородцы, выродились из человечества,
что не слушаете голоса сердца?
— Пленник Павел рассказывал нам,
что эти новгородцы — народ вольный, вечевой… Их щадить нечего. Они хоть и богаты, а выкупу от них не жди…
разве только нового набега, — заметил один из рыцарей.
Неточные совпадения
Что, право, думают, мне
разве не больно?
разве я не отец?
—
Что ж другое?
Разве пеньку? Да вить и пеньки у меня теперь маловато: полпуда всего.
—
Разве эдак! — сказал Чичиков и подумал про себя: «А это, однако же, кстати,
что он дает взаймы: в таком случае завтра можно будет привезти».
Так и быть: о характерах их, видно, нужно предоставить сказать тому, у которого поживее краски и побольше их на палитре, а нам придется
разве слова два о наружности да о том,
что поповерхностней.
Хотя, конечно, они лица не так заметные, и то,
что называют второстепенные или даже третьестепенные, хотя главные ходы и пружины поэмы не на них утверждены и
разве кое-где касаются и легко зацепляют их, — но автор любит чрезвычайно быть обстоятельным во всем и с этой стороны, несмотря на то
что сам человек русский, хочет быть аккуратен, как немец.