Справедливо оценивая практичность советов опытной светской женщины, значительно облегчавших его первые шаги при совершенно незнакомом ему дворе, граф Литта, однако, далеко не считал эти деловые беседы с красавицей такими же приятными, какими были даже
те часы созерцания хандрившей в Неаполе Скавронской, лежавшей обыкновенно в своем будуаре на канапе, покрытой собольей шубкой.
Неточные совпадения
То казалось ему, что, вернувшись и войдя в жилище Ирены, он найдет ее мертвой. Живо неслась в его воображении картина: эта красавица-женщина, лежащая в гробу со сжатыми, побелевшими губами, с которых еще не успела сойти
та презрительная усмешка, которую он видел на них несколько
часов тому назад, с крестообразно сложенными руками.
Ни извне, ни извнутри не достигало ни малейшего звука, несмотря на
то, что был только восьмой
час в начале, как показывали стоявшие на тумбе из палисандрового дерева с бронзовыми инкрустациями английские
часы в футляре черного дерева.
Порою в ее головке мелькала тревожная мысль, что о ней вспомнят при исполнении обещаний — в
том, что их исполнять, она ни на минуту не сомневалась, слепо веря в людей — и ей придется вместе с сестрою и матерью являться на пышные балы, где она будет проводить — это она знала по московским балам — скучнейшие
часы ее жизни.
— Теперь уж, граф, более чем половина седьмого
часа, и все
то, зачем вы были мне нужны, я уже сам, вместо вас, сделал и теперь вы мне не нужны. Извольте ехать обратно и приезжайте уже к вечеру, в назначенное время.
Любовь к Зинаиде Владимировне росла не по дням, а по
часам, разжигаемая ревностью да к
тому же бесправною, а потому самою мучительною.
— Я шел несколько
часов тому назад из дворца по Морской улице… Он вдруг появился рядом со мной… Прошел шагов двадцать и сказал полным сочувствия голосом: «Бедный, бедный Павел!»
Ответ этот был доложен государю в 5
часов утра, так как он приказал сообщить ему о
том, в какое бы время ни было.
Ровно в одиннадцать
часов из ворот «замка мальтийских рыцарей», как в
то время назывался «канцлерский дом», выехал торжественный поезд, состоявший из множества парадных придворных карет, эскортируемых взводом кавалергардов.
Аббат Грубер, видимо, согласился с мнением Ирены Станиславовны, что медлить нельзя, и в
тот же вечер, после
того, как у него был патер Билли и передал свой разговор с Родзевич, прислал Ирене коротенькую записку, что будет у нее, от двух до трех
часов, так как в назначенный ей
час от
часу до двух он занят неотложным делом.
Некоторые из них, побывав по воскресеньям эти три раза в приемной императора, не удостаивались не только его слова, но даже и его взгляда, и вследствие этого должны понять, что дальнейшие домогательства об отпускной аудиенции будут совершенно неуместны. Иван Павлович Кутайсов, спустя два, три
часа после отъезда Ирены от Шевалье, отправился во дворец и дорогой задумался о
том, что он обещал Родзевич.
— Но в чем же заключается
то дело, о котором вы хотите говорить с государем? Я снова прошу вас сказать мне… Может быть, смотря о его важности, я и найду возможность тотчас же доложить о вас и о вашем желании, хотя опять же не ручаюсь за успех. В какой
час скажется, как выслушается.
Это ей, действительно, как нельзя более удалось. Ранее обыкновенного поднялась она в
тот день с постели и уже к исходу восьмого
часа была в приемной Зимнего дворца.
Весь роман с Полиной представлялся ему ребячеством в сравнении с
тем, что произошло два
часа тому назад.
Он почувствовал, что
то напряжение нервных сил, в состоянии которого он находился несколько
часов, сразу исчезло.
Гречихин пошел машинально
тою же дорогой, которой шел
час тому назад, дошел до Сенатской площади, прошел ее и спустился на лед Невы.
У проруби, на снегу, осталась лежать темная масса, бывшая за какой-нибудь
час тому назад человеком, полным сил, страстей и надежд.
Она с утра до вечера,
то бродила по комнатам,
то сидела у себя, продолжая по целым
часам разговаривать с представлявшимся ей сидящим около нее Гречихиным.
Он не только часто видал графа Свенторжецкого, но, будучи приятелем с его камердинером, знал его привычки и даже
то, где он в известные
часы проводил время.
Досада ли на то, что вот не удалась задуманная назавтра сходка с своим братом в неприглядном тулупе, опоясанном кушаком, где-нибудь во царевом кабаке, или уже завязалась в новом месте какая зазнобушка сердечная и приходится оставлять вечернее стоянье у ворот и политичное держанье за белы ручки в
тот час, как нахлобучиваются на город сумерки, детина в красной рубахе бренчит на балалайке перед дворовой челядью и плетет тихие речи разночинный отработавшийся народ?
„А слышал, говорю, что вот то и то, в тот самый вечер и в
том часу, по той лестнице, произошло?“ — „Нет, говорит, не слыхал“, — а сам слушает, глаза вытараща, и побелел он вдруг, ровно мел.
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит
час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и
тьмы приход!
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на
часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно
та же, как была.
И я лишен
того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог
час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с вами днем увижусь я…
Быть можно дельным человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде был педант // И
то, что мы назвали франт. // Он три
часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
Так он писал темно и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу я; да что нам в
том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж
час. // Онегин, верно, ждет уж нас».