Неточные совпадения
— Ну что… Это она?.. Отчего же ты раньше не сказал, что ты женат… да еще на такой красавице… Я, грешный человек, на секунду приотворил дверь, когда вы
были в самом пылу
разговора.
Туда должен
был приехать и Иван Сергеевич Дмитревский. Последний хотел прихватить с собой и своего племянника, но визит таинственной посетительницы и происшедший после него
разговор с Олениным побудил старика не заикаться не только о совмествой поездке, но даже о предполагаемом им самим посещении семьи Похвисневых.
Разговор был прерван приездом первого гостя.
Из
разговоров «дяди Вани» она знала, что при дворе надо уметь скрывать свои мысли, надо
быть не тем, что
есть, а подделываться под общий фон картины.
Об этом говорили не только в свете, но в офицерской среде, и тон этих
разговоров был таков, что хотя, по их существу, к ним нельзя
было придраться, но они били и по без того разбитым нервам Оленина.
Этот
разговор имел громадные последствия. Но не
будем опережать событий.
Результатом этого
разговора и
была так взволновавшая ее беседа с Кутайсовым.
— Нет, — поспешно заговорил Билл, — пан Родзевич не помешает нашему
разговору, тем более, что его результатом
будет поручение, которое он, надеюсь, не откажется исполнить…
— О, женщины, женщины, как вы скоры на выводы… Неужели ему надо
было поверять их ей в буквальном смысле, чтобы для патера, который подслушал их
разговор, и для меня и Грубера, которым он его передал, нельзя
было бы догадаться о невысказанных мыслях этого сладострастного турка.
— Какой же
был это
разговор, из которого вы могли сделать такой вывод?
Кутайсов рассказал Ивану Сергеевичу известный нашим читателям
разговор его в Москве с Полиной и свое обещание сделать все возможное и невозможное — это уж так от себя теперь, — прибавил Кутайсов, — по докладной записке, в уголке которой
будет стоять имя: «Полина».
Он, конечно, не преминул поехать к Похвисневым, где и
был принят радушно, как свой человек. Ираида Ивановна и Зинаида Владимировна, положим, не обращали на него почти внимания, генерал также только иногда вскользь удостоивал его
разговором, но зато Полина встретила его с неподдельным восторгом, отразившимся в ее светлых, как ясное небо, глазах.
— Много раз вы
были влюблены? — вдруг, среди какого-то обыденного
разговора, в упор спросила она его.
Аббат Грубер, видимо, согласился с мнением Ирены Станиславовны, что медлить нельзя, и в тот же вечер, после того, как у него
был патер Билли и передал свой
разговор с Родзевич, прислал Ирене коротенькую записку, что
будет у нее, от двух до трех часов, так как в назначенный ей час от часу до двух он занят неотложным делом.
Там
были одни
разговоры, там ничего не
было решено, а тут он связан долгом чести человека относительно всецело доверившейся ему девушки.
Затем Пахомыч всегда переводил
разговор на «божественное», до которого
была большая охотница Арина Тимофеевна.
«Что-то потребует от него этот палач завтра?» — мелькнула в голове графа мысль, но тотчас же
была оттеснена томительным воспоминанием недавнего
разговора с Иреной.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий
разговор, // Когда б в моей лишь
было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом //
Быть чувства мелкого рабом?
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий
разговор, // И ум, еще в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё
было ново; // Он охладительное слово // В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин
был, по мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в
разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Он
был не глуп; и мой Евгений, // Не уважая сердца в нем, // Любил и дух его суждений, // И здравый толк о том, о сем. // Он с удовольствием, бывало, // Видался с ним, и так нимало // Поутру не
был удивлен, // Когда его увидел он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый
разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку от поэта. // К окну Онегин подошел // И про себя ее прочел.
В пустыне, где один Евгений // Мог оценить его дары, // Господ соседственных селений // Ему не нравились пиры; // Бежал он их беседы шумной, // Их
разговор благоразумный // О сенокосе, о вине, // О псарне, о своей родне, // Конечно, не блистал ни чувством, // Ни поэтическим огнем, // Ни остротою, ни умом, // Ни общежития искусством; // Но
разговор их милых жен // Гораздо меньше
был умен.