Неточные совпадения
— Рой! — указал ему горбун на место
по берегу пруда, в полутора шагах от трупа. — Схороним в лучшем виде… Траву-то обрежь осторожнее, пластом подними, потом на место положим… Следа через
час не будет… а золото-то у нас…
Вставал государь не позже пяти
часов и обтершись,
по обыкновению, куском льда и поспешно одевшись, до шести
часов, помолившись Богу, слушал донесения о благосостоянии города, отдавал приказания
по делам дворцового управления.
С 6 до 8 занимался государственными делами с первыми сановниками государства и затем два
часа верхом или в санях ездил
по городу, заезжая невзначай и совершенно неожиданно в разные присутственные места и казармы.
По возвращении домой в 10
часов он до 12-ти занимался учением гвардии, принимал просьбы и совещался с военноначальниками.
После обеда государь отдыхал до трех
часов, а затем снова отправлялся кататься
по городу.
— Вошли они к дядюшке вашему прямо в спальню и так учтиво попросили их тотчас же одеваться и с ними ехать… Дяденька ваш сейчас же встали, а я уж приготовился их причесывать, делать букли и косу и пудремантель приготовил, только Николай Петрович изволили сказать, что это не нужно… Дяденька ваш наскоро надел мундир и в карете Николая Петровича уехали, а куда неведомо… Меня словно обухом ударило, хожу
по комнатам словно угорелый, так с
час места ходил, вы и позвонили…
Порою в ее головке мелькала тревожная мысль, что о ней вспомнят при исполнении обещаний — в том, что их исполнять, она ни на минуту не сомневалась, слепо веря в людей — и ей придется вместе с сестрою и матерью являться на пышные балы, где она будет проводить — это она знала
по московским балам — скучнейшие
часы ее жизни.
Он однажды опоздал приехать во дворец, и государь, выйдя,
по обыкновению, в шесть
часов к своим министрам, тотчас заметил, что генерал-прокурора еще не было.
— Я шел несколько
часов тому назад из дворца
по Морской улице… Он вдруг появился рядом со мной… Прошел шагов двадцать и сказал полным сочувствия голосом: «Бедный, бедный Павел!»
Некоторые из них, побывав
по воскресеньям эти три раза в приемной императора, не удостаивались не только его слова, но даже и его взгляда, и вследствие этого должны понять, что дальнейшие домогательства об отпускной аудиенции будут совершенно неуместны. Иван Павлович Кутайсов, спустя два, три
часа после отъезда Ирены от Шевалье, отправился во дворец и дорогой задумался о том, что он обещал Родзевич.
Около двух
часов бродил он бесцельно
по улицам Петербурга и, наконец, усталый и измученный, вернулся домой.
Она с утра до вечера, то бродила
по комнатам, то сидела у себя, продолжая
по целым
часам разговаривать с представлявшимся ей сидящим около нее Гречихиным.
Более всех, даже ее близких родных, болезнь Полины поразила Ивана Сергеевича Дмитревского, который по-прежнему часто посещал Похвисневых и
по целым
часам проводил с больной, сперва у ее постели, а затем в ее комнате, слушая ее фантастический бред.
Она как будто слушала курс жизни не по дням, а
по часам. И каждый час малейшего, едва заметного опыта, случая, который мелькнет, как птица, мимо носа мужчины, схватывается неизъяснимо быстро девушкой: она следит за его полетом вдаль, и кривая, описанная полетом линия остается у ней в памяти неизгладимым знаком, указанием, уроком.
Бывало, задумается да и сидит
по часам, на пол глядит, бровью не шевельнет; и я тоже сижу да на нее смотрю, да насмотреться не могу, словно никогда не видал…
Скорей же, скорей в путь! Поэзия дальних странствий исчезает не по дням, а
по часам. Мы, может быть, последние путешественники, в смысле аргонавтов: на нас еще, по возвращении, взглянут с участием и завистью.
Неточные совпадения
Быть можно дельным человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три
часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
И там же надписью печальной // Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, //
По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше время, // И наши внуки в добрый
час // Из мира вытеснят и нас!
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? //
Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора; а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит
по лесам одна».
Придет ли
час моей свободы? // Пора, пора! — взываю к ней; // Брожу над морем, жду погоды, // Маню ветрила кораблей. // Под ризой бурь, с волнами споря, //
По вольному распутью моря // Когда ж начну я вольный бег? // Пора покинуть скучный брег // Мне неприязненной стихии, // И средь полуденных зыбей, // Под небом Африки моей, // Вздыхать о сумрачной России, // Где я страдал, где я любил, // Где сердце я похоронил.
Дама вспорхнула в тот же
час с необыкновенною поспешностью
по откинутым ступенькам в стоявшую у подъезда коляску.