Неточные совпадения
Это, впрочем, не помешало театралам-любителям наполнить сверху донизу Большой театр, бывший
в столице еще новинкой,
так как открытие его состоялось 22 сентября 1784 года, то есть только за семь лет до описываемого нами
времени.
Молодой офицер, видимо, недавно находился
в столице,
так как во
время антрактов и даже самого действия с любопытством провинциала осматривал на самом деле великолепно отделанную и освещенную театральную залу.
Бумага и карандаш клались и на игральный стол
в то
время, когда князь играл
в карты,
так как Потемкин и
в этом занятии не оставался праздным, и часто прерывая игру, записывал то, что приходило ему
в голову. Во
время игры
в комнату несколько раз входил Попов, становился за стулом князя и как только замечал, что бумага отодвинута, тотчас брал и спешил привести
в исполнение написанное.
— Послушайте… это что-нибудь да не
так; не далее как несколько часов тому назад я получил официальное донесение о смерти князя, убитого на дуэли,
в доме его родителей… Княгиня Зинаида Сергеевна была здесь не более как с час
времени, желала видеть светлейшего и просить как-нибудь затушить это дело… Она приехала прямо от только что охладевшего трупа сына, горе ее не поддается описанию…
До двенадцатого года он воспитывался
в родительском доме, а затем был отдан
в смоленскую семинарию,
так как
в Смоленске
в то
время не было светских учебных заведений.
В первое
время по поступлении
в гимназию Потемкин занимался очень прилежно,
так что на другой же год получил за успехи
в науках золотую медаль.
— Теперь я все понимаю! — продолжала коварная женщина. — Иван Дементьевич своим самолюбием и своей гордостью погубил две жизни… Он разлучил вас с Зиной и разбил вашу университетскую карьеру…
В это
время князь сделал предложение… Вы, быть может, не знаете, что сначала она отказала… Она, наверное, ждала… вас… Но,
так как вы скрывались от нее, она с отчаяния послушалась совета моей матери… Она, конечно, подумала, что вы никогда не любили ее.
Найденный
в саду пистолет, разряженный на оба дула,
в другое
время мог вызвать размышление,
так как являлось крайне странным, что самоубийца пускает
в себя разом две пули и бросает
в сад орудие самоубийства.
Высшее общество Петербурга,
в описываемое нами
время, отличалось широким гостеприимством, и каждый небогатый дворянин мог весь год не иметь своего стола, каждый день меняя дома знакомых и незнакомых.
Таких открытых домов, не считая
в гвардейских полках, находилось множество.
«Непосредственно рекомендую Вашему Величеству мужество и искусство, которое оказал
в сем деле генерал-майор Потемкин, ибо кавалерия наша до сего
времени не действовала с
такою стройностью и мужеством, как
в сей раз, под командою вышеозначенного генерал-майора».
«Ей было
время сочинить и не
такую историю
в деревенской глуши…» — подсказывало ему его прирожденное ревнивое чувство.
— Что вы, что с вами, вы сошли с ума! — вскрикнула Калисфения Фемистокловна, но крик этот был
так сдержан, что не мог долететь до помещения кондитерской,
в которой, кстати сказать,
в то
время было немного посетителей.
Во
время одного из
таких докладов государыня вдруг высказала свое намерение ехать
в Херсон и лично обозреть новые присоединенные к империи провинции.
«Императрица может пожелать ехать очень скоро. Как сделать что-нибудь
в такое короткое
время».
«Частная жизнь коронованной особы может и не появляться на страницах истории; но
такой небывалый еще выбор лица для государственной должности непременно подвергнет ее осуждению: сама природа, сотворив княгиню женщиной,
в то же
время отказала ей
в возможности сделаться директором академии наук. Чувствуя свою неспособность, она сама не захочет быть членом какого-либо ученого общества, даже и
в Риме, где можно приобрести это достоинство за несколько дукатов».
Императрицу, конечно, нельзя было тревожить
в такое позднее
время, но Екатерина Романовна нашла невозможным провести ночь
в таком несносном положении, и отправилась к Григорию Александровичу Потемкину, у которого никогда прежде не бывала.
Рассказ Зинаиды Сергеевны о ее сближении во
время жизни
в Несвицком с Дарьей Васильевной Потемкиной, редкое посещение ею княгини здесь и постоянное о ней со стороны старухи, казалось бы, прежде беспричинное соболезнование, не вызываемое
в таком мере рождением мертвого ребенка, —
так по крайней мере думала Екатерина Романовна, — давали последней
в руки нить к некоторому разъяснению мучившего ее вопроса, и она ухватилась за эту нить, поистине ариаднину, которая, быть может, была способна вывести ее из лабиринта тайны, которая окружала прошлое княгини Зинаиды Сергеевны.
Наконец, оно обратило внимание правительства на новоприобретенные земли, ободрило жителей и,
так сказать, подготовило то блистательное и непоколебимое положение, которым эти страны пользуются
в настоящее
время.
Во
время осады Очакова ночью,
в сильную снеговую метель, князь сделал внезапно поверку и смотр траншейных работ и не нашел дежурного инженера-капитана, который, не ожидая главнокомандующего
в такую погоду, оставил пост свой на
время под наблюдением молодого офицера.
— С чего это вы
так задумались… Все
время молодец-молодцом были… на людях… когда не грех бы и покручиниться, а тут вдруг затуманились, ровно
в столбняке сидите…
Граф Владислав Нарцисович,
так звали Сандомирского, усиленно именно
в это
время ухаживал за нею.
Однако осада сильной крепости
в такое позднее
время года могла иметь весьма невыгодные последствия для осаждающих, и потому Потемкин старался всеми мерами побудить гарнизон сдаться.
Таким образом, во
время описываемой нами войны с турками имя Суворова уже было окружено ореолом славы — он был генерал-поручиком и участвовал, как мы знаем,
в сражениях при Кинбурне и осаде Очакова.
После обеда, который продолжался не более двух, иногда трех часов, князь, посидев еще немного с гостями, удалялся
в свой кабинет, где
так же, как поутру, оставался некоторое
время один.
Неточные совпадения
Так точно думал мой Евгений. // Он
в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на
время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая
в шуме и
в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Он
так привык теряться
в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь то туфлю, то журнал.
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно;
время ехать. Сжалось //
В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему
в лицо. // «Что с вами?» — «
Так». — И на крыльцо.
И там же надписью печальной // Отца и матери,
в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… //
Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше
время, // И наши внуки
в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
Один среди своих владений, // Чтоб только
время проводить, // Сперва задумал наш Евгений // Порядок новый учредить. //
В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато
в углу своем надулся, // Увидя
в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И
в голос все решили
так, // Что он опаснейший чудак.