Неточные совпадения
— Но он такой прелестный, и к
тому же еще никого я так страстно не любила…
Вот мое единственное извинение… — продолжал голос.
Фаддей Емельянович возьмет, положит в сторону всегда вертевшийся в руках его чулок со спицами, расседлает нос от окуляров, скинет с гвоздика свой неизменный длиннополый сюртук и ваточный картуз, наденет, и
вот они рука в руку идут в кладовую, где хранятся травник и другие целебные настойки, откуда через несколько времени возвращаются домой, хотя и
тем же порядком и с
тою же любовью, как пошли, но уже со значительно разрумянившимися носами и уже не
тою твердою походкою.
Она дарила всегда неожиданно:
то пошлет плохую табакерку с червонцами,
то горшок простых цветов с драгоценным камнем на стебле,
то простой рукомойник с водою, из которого выпади драгоценный перстень;
то подложит под кровать имениннице две тысячи серебрянных рублей, или подарит невесте перстень со своим изображением в мужском наряде, сказав: «А
вот и тебе жених, которому, я уверена, ты никогда не изменишь и останешься ему верна», или пошлет капельмейстеру Паизиэло, после представления его оперы «Дидона», табакерку, осыпанную бриллиантами, с надписью, что карфагенская царица при кончине ему ее завещала!
— Ты
вот что, — говорила она, крича хриплым голосом, — ступай от меня подобру-поздорову, а не
то я сейчас доеду до княгини, а с ней в Петербург прямо к ногам матушки-царицы, и вас с барином, душегубцев, на чистую воду выведем…
«Я что, я раб, мне что прикажут,
то и делать должен…
вот он сам себе господин, он и в ответе… Оно, конечно… постегают…»
— Все… говорю… все… Царица для него сделает, а он порой царице скажет… коли прикажешь, государыня, твоя воля, исполню, а по совести делать бы
то не надо и шабаш,
вот он какой, светлейший…
Вот, братец, в чем состоит дело: у меня есть редкий прыгун; так как ты очень высок ростом,
то я спорил с ним, что он через тебя не перепрыгнет.
—
Вот то-то, что вам кажется, что и счастливее меня нет, что и желать мне большего нельзя… а между
тем…
— Принять на себя такую должность, — перебила княгиня, — значило бы с моей стороны поступить против совести.
Вот письмо к ее величеству, заключающее в себе решительный отказ. Прочтите, князь, я хочу потом запечатать его и передать в ваши руки с
тем, чтобы завтра поутру вы вручили его государыне.
Если вы непременно хотите остаться при своем намерении, в таком случае,
вот перо, бумага и чернила, — описываемый разговор происходил в кабинете князя, — напишите
то же самое еще раз.
В этом письме светлейший уведомлял ее, что ввиду дурного на нее влияния ее матери он отправил ее на вечное заключение в монастырь. «В шкатулке, которая тебе будет передана, находятся деньги и подарки, за которые эта бессовестная женщина продавала твои ласки без твоего ведома.
Вот какова твоя мать, постарайся не быть на нее похожей, чтобы с тобой не случилось
того же», — заключал письмо светлейший.
Предупредить опасность и броситься врасплох на врага —
вот единственный выход, который и был подсказан Турции отчаянием и вместе с
тем благоразумием.
— Не правду ли я говорил, — радостно воскликнул князь, — что Господь меня не оставляет.
Вот еще доказательство
тому. Я избалованное дитя небес.
«Легче будет ему, да обесится жернов осельный на вые его и потонет в пучине морской, — припомнились ей вдруг слова Анфисы. —
вот что ожидает
того, кто обидит единого из малых сих».
— Ну,
вот и шабаш… давай руку… верю… А
то ведь женил бы… что хорошего.
— Говори, Аннушка, говори… Что сделано,
то не вернешь… Я много страдала, все вынесла… и это вынесу… Где он, где мой сын…
Вот о ком написал мой муж перед смертью.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж
тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В
той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… //
Вот отошел…
вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Стихи на случай сохранились; // Я их имею;
вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и
тьмы приход!
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В
то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого я пьян бывал!
Татьяна
то вздохнет,
то охнет; // Письмо дрожит в ее руке; // Облатка розовая сохнет // На воспаленном языке. // К плечу головушкой склонилась. // Сорочка легкая спустилась // С ее прелестного плеча… // Но
вот уж лунного луча // Сиянье гаснет. Там долина // Сквозь пар яснеет. Там поток // Засеребрился; там рожок // Пастуший будит селянина. //
Вот утро: встали все давно, // Моей Татьяне всё равно.
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. //
Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал без глупого жеманства, // И прерывал его меж
тем // Разумный толк без пошлых
тем, // Без вечных истин, без педантства, // И не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.