Неточные совпадения
Но «певичка Антуанетта» была смела и предприимчива, a Хватова нашла денег
больше,
чем у все-таки несколько сдерживавшихся старичков, а устроить временную прочность связи и подчинить себе всегда полупьяного любовника для нее, как и для каждой француженки, прошедшей огонь и воду и медные трубы еще в родной Франции, было делом нетрудным.
Сметливая от природы, Катя поняла,
что с влюбленного юноши она может сорвать
больше своею недоступностью, нежели получала с других за свою доступность, и начала свою искусную игру.
Тонкие, нежные черты лица, правильный носик и пухленькие губки, несмотря на то,
что Симочке шел двадцать четвертый год, придавали ей вид девочки, и лишь
большие темно-карие, почти черные глаза, горевшие бедовым, много сулящим огоньком, красноречиво выдавали в ней женщину.
Это происходило не потому,
что Маслов не был в состоянии давать
больше, но сама Анна Александровна
больше не желала этого.
—
Что же из этого, а ты мне сестра по отцу… и я люблю тебя…
больше ее…
— Нет, я не ощущал… Может быть, потому,
что Анна Александровна танцует в кордебалете, в массе, а, следовательно, устремленные взоры толпы не сосредоточены на ней одной, хотя с тобой я почти согласен, мне Аня доставила бы
большее удовольствие, если бы бросила сцену, но она об этом и слышать не хочет.
Имело также
большое значение для нее,
что молодой Савин ехал из Петербурга.
Бывали случаи, однако,
что и лицо из общества выиграет довольно крупный куш, и слава об этом идет, тогда как те, которые проигрались, по
большей части молчат…
Жители соседних домов по
Большому проспекту подтверждали те же слухи, клятвенно уверяя,
что видели не раз выглядывавшие украдкой из-под спущенных штор миловидные женские личики, а в саду зимой и летом слышались женские голоса.
Он знал,
что барин ведет с Алфимовым
большие дела, знал не только как приближенное к Колесину лицо, но принимал, хотя и очень незначительное, участие в прибылях ростовщика, который считал необходимым задабривать камердинера выгодного клиента, «почтенного и благородного человека», маленькими денежными подарками. Корнилий Потапович даже не ограничился этим, а покумился с Евграфом Евграфовичем, окрестив его последнюю дочь. Куме и крестнице он тоже нашивал дешевенькие подарки.
Аркадий Александрович в дорогом синем атласном халате с бархатными отворотами в тень и
большими шнурами, с кистями у пояса полулежал на одном из турецких диванов и, видимо, с наслаждением втягивал в себя дымок только
что закуренной гаванны.
Сама Мардарьева помещалась с дочерью во второй узенькой комнатке — с одним окном, служившей им спальней, работала же она у
большого стола, тогда как ломберный служил для письменных занятий Мардарьева, на
что указывал пузырек с чернилами, брошенная деревянная красная ручка с пером и разбросанная бумага.
—
Чего годить, гожу,
больше двенадцати лет гожу.
— Что-о!.. — крикнул отец. — Ты забываешься… Вон!.. Нам не о
чем больше разговаривать, а выслушивать рассказы о твоих любовных похождениях не дозволяют мне мои седые волосы…
Он только
что принял архангелогородский полк, который в делах под Никополем и Плевной потерял уже двух командиров,
большую часть своих офицеров и две трети нижних чинов.
За то,
что мы у себя платим рубль, там получаем за франк с
большим почтением.
Партер устроен очень комфортабельно. Кресла
большие, глубокие, с мягкими сиденьями и спинками,
что позволяет меломанам, развалившись весьма удобно, слушать прелестную музыку.
— Теперь я вижу,
что вы знаете, кого я безумно люблю, это вас, Анжелика… Люблю
больше жизни… Готов отдать вам эту жизнь по первому вашему слову… Я положу к вашим ногам все мое состояние, я буду исполнять самые малейшие ваши капризы, прихоти, но… ни своей свободы не отдам вам, ни от вас не потребую вашей… Я предлагаю вам все, кроме брака.
Возвратясь почти в полночь усталые в гостиницу, они решили не ехать в воображаемое Сан-Ремо-Ментон, а остаться ночевать в Ницце, так как многие заказанные Анжеликою вещи должны были быть доставлены только на следующий день, а для
большего удобства укладки купленных вещей вытребовать их сундуки из Ментона в Ниццу, о
чем Николай Герасимович и послал телеграмму.
Во время представления убивают таким образом шесть-восемь быков, и
чем бык свирепее, тем
больше удовольствия доставляет публике.
Получили они все это
большею частью от людей, принадлежащих к настоящей или поддельной финансовой аристократии, и потому весьма понятно,
что взгляды и понятия их покровителей легко прививаются и к ним, а идеалами их являются все эти титулы, короны и связанная с ними роскошь.
«Эти дамы», живущие очень роскошно и располагающие огромными деньгами, преподносимыми им многочисленными обожателями, задают у себя часто вечера, балы и обеды и этим, конечно, отвлекают из скучных салонов Сан-Жерменского предместья
большую часть молодежи, находящую, понятно, более развлечения в обществе этих милых и легко доступных женщин,
чем у чопорных светских львиц.
Кокотки, кроме того, имеют
большое влияние на парижскую «золотую молодежь» и представителей прессы, вертящихся в их обществе, и часто этим влиянием содействуют богатым иностранцам, тратящим на них деньги, втереться в аристократическое общество, в первоклассные парижские клубы,
что очень трудно в Париже без серьезных рекомендаций, а кокоткам удается очень часто.
Вокруг замка, по склону довольно крутого берега, был раскинут тенистый, очень обширный парк, облегавший замок со всех сторон, так
что, подъезжая к нему ближе, въезжаешь в самый парк и едешь в продолжение четверти часа по широкой шоссированной дороге, ведущей прямо к главному фасаду замка, выходящему на
большой усыпанный песком двор.
Когда вы
больше узнаете меня и мой характер, вы поймете,
что для меня время не играет в деле чувства никакой роли, и
что любовь, которую я питаю к вам, искренняя, жгучая, сильная и вечная…
Эта его скромность, предупредительность и
большой талант в музыке расположили Савина в его пользу, так
что вскоре после знакомства Битини стал частым гостем на их вилле, проводя с Лили и Николаем Герасимовичем целые дни.
Мы и так тратим с тобой
больше,
чем я могу тратить по своему состоянию…
«Я вас разлюбила и жить
больше с вами не могу, не ищите и не преследуйте меня, так как это ни к
чему не поведет. Я взяла у вас тридцать тысяч франков, которые мне нужны в настоящую минуту, но отдам их вам скоро, не беспокойтесь о них. Будьте счастливы без меня. Лили».
Через обеих соседок Мардарьева получила на
Большом проспекте еще несколько давальщиц и, часто бывая в той стороне, никогда не забывала заглянуть мимоходом к Домне Спиридоновне или к Агафье Васильевне, к последней даже чаще, так как она ей более нравилась, к великой обиде первой, всегда встречавшей Софью Александровну выговорами за то,
что она позабыла ее для Агафьи.
Она хорошо знала,
что «
большие господа» в это время видят чуть ли не первый сон, а потому по дороге зашла к знакомой жене местного околодочного надзирателя.
Три заключительные главы были полны еще
большего интереса, так как в них сосредоточивалась развязка довольно запутанной фабулы, и повесть оканчивалась эффектно, оригинально и,
что главное, совершенно неожиданно для читателей.
За ужином, впрочем, компания оживилась.
Больше всех и тут говорил Савин, и его уверенный тон, его более
чем красноречивые описания нравственных качеств Маргариты Николаевны сделали то,
что даже у скептиков Ястребова и Маслова появилась в голове мысль: «А может и впрямь они будут счастливы!»
— Пишет,
что не даст
больше отдельного вида… и
что едет сюда… — сквозь слезы продолжала Маргарита Николаевна. — Кончено наше счастье… Все кончено… Паспорту срок через месяц… Бракоразводное дело я не веду.
Ее пугала
больше возможность,
что он женится, нежели даже многолетняя разлука.
Иду это я и вспомнил,
что кузина моя графиня Черноусова, — у меня родня все знатная, заслуженная, отец мой покойный, царство ему небесное, полный генерал был, а мать при дворе
большую роль играла.
Он говорил так уверенно,
что слушатели, несмотря на довольно
большое расстояние до станции железной дороги, поверили,
что Настасья Лукьяновна пошла туда пешком.
Николай Герасимович взглянул на
большой дом и увидел,
что из-под крыши, в нескольких местах, выбивается яркое пламя.
—
Чего же
больше желать… — расхохотался адвокат. — Только вот в этом-то я сильно сомневаюсь.
Он с радостью стал замечать,
что с каждым днем Мадлен относилась к нему с все
большей симпатией, без всякого принуждения, как добрый товарищ, он читал даже в ее глазах,
что она понимает его чувства к ней и разделяет их.
Правда,
что за это игроки пользуются великолепным помещением клубов, читальнями, библиотеками, прекрасным столом и вином за весьма умеренную цену. Некоторые клубы даже для
большей приманки игроков задают еженедельные даровые обеды с шампанским и всякими изощрениями кулинарного искусства, а за обеды в обыкновенные дни берут баснословно дешево, как, например, по 3, 4 франка за превосходный обед с вином.
В этом акте, кроме отметки,
что владелец имения, отставной корнет Николай Герасимович Савин, не выждав окончания пожара, уехал из Серединского, было занесено показание рабочего Вавилы,
что барин со дня приезда в имение каждую ночь один гулял в парке и саду около
большого дома.
Вечером он был обрадован получением коротенькой записки от Мадлен, которую ему принес комиссионер, носивший ей письмо. Она уведомляла его,
что будет непременно на следующий день, просила не унывать и стойко переносить несчастие. Бесчисленное число раз перечитал он эти строки и перецеловал подпись той, которую любил
больше всего на свете.
Что после этого могу я сказать? Мне кажется,
что всякое наказание, к какому будет приговорен подсудимый здесь, во Франции, для него будет благодеянием. Всякий человек прежде всего дорожит жизнью, и
чем больше срок тюремного заключения назначен будет судом подсудимому, тем дальше оттянется для него роковая минута. А потому прошу суд назначить ему наказание в высшей мере, указанной в законе, за оскорбление действием служащих при исполнении служебных обязанностей.
Было ясно,
что он приближался к
большому городу.
Он в это время редактировал две газеты: «Мгновенье» и один из стариннейших органов русской прессы, замечательный тем,
что подписчики не отказались от него, а буквально вымерли. «Мгновенье» была тоже запущенная газетка без подписки и обе они, попав в руки одного издателя, были переданы для поправки Ястребову, на легкое и злое перо которого издатель возлагал
большие надежды.
Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без
больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу в скобках, //
Что речь веду в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
«Куда? Уж эти мне поэты!» // — Прощай, Онегин, мне пора. // «Я не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу,
что такое: // Во-первых (слушай, прав ли я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие
большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. // И
что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас и в наших именах // (Не говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, // И нам досталось от него // Жеманство, —
больше ничего.
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на
больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И
что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла с хвостиком, а вот // Полу-журавль и полу-кот.
Но ей нельзя. Нельзя? Но
что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! //
Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! // Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули —
больше ничего — // Вдруг разрешат судьбу его.