Неточные совпадения
Не участвовал он
ни в кутежах, обычных тогда между солдатами-дворянами, не тратился
на лакомства, так как
был более
чем умерен в пище: простые солдатские щи и каша
были его любимейшими блюдами. Но он, например, прибавил к договоренной отцом с Марией Петровной месячной плате за квартиру целый рубль, видя ее бедственное положение. Та
была на седьмом небе.
И действительно, всей душой отдававшийся службе Александр Васильевич
был исправный солдат. Он сам напрашивался
на самые трудные обязанности и охотно ходил в караул за других.
Чем хуже погода,
чем сильнее стужа, тем охотнее стоял он
на часах. Не позволял он
ни за
что солдатам, желавшим угодить ему, чистить свое оружие или амуницию. Ружье он называл своею женою.
Если его глаза и
были устремлены
на море, то только потому,
что это море
было перед ним. Мысли его
были в Петербурге и, как это
ни странно, вертелись около женщины.
Несмотря
на то
что Александр Васильевич
на похоронах не проронил
ни одной слезы, солдаты чувствовали,
что их капрал хоронит дорогого для себя человека. Суворова тронуло это теплое проявление солдатского чувства. Он
был тронут еще более, когда
на девятый день, посетив могилу Глаши, он увидел
на ней водруженный огромный деревянный крест с написанным
на нем именем и отчеством покойной и днем ее смерти. Александр Васильевич догадался,
что крест этот
был работы солдат его капральства.
Несмотря
на то
что отряд генерала Берга, и в особенности крыло, руководимое Суворовым, не давали прусскому генералу Платену покоя
ни днем
ни ночью, против последнего нельзя
было предпринять ничего решительного, так как у Берга не
было ни пехоты,
ни казаков.
— Очень просто, — тем же спокойным тоном продолжал Станислав Владиславович. — Это все равно, если бы я залез
на Ивановскую колокольню, бросился бы вниз и разбился вдребезги, заявив,
что я это делаю для моей отчизны. Мне
было бы больно, а отчизне
ни тепло
ни холодно.
Этого не могли допустить
ни ум,
ни сердце княжны Варвары. В этом
было ее несчастье, в этом
было начало удачи для пана Кржижановского. Княжна все-таки стала внимательно следить за ним, страшась и надеясь. Страшась за то, чтобы кумир не пошатнулся
на пьедестале, и надеясь,
что он
будет стоять так же незыблемо-прочно, как и прежде.
От такого систематического небрежения в ночь
на 23 января караулы оказались спящими, конные патрули не показались в замке
ни разу, стоявший около парома часовой казак самовольно отошел от своего поста за версту за сменой и, таким образом, не заметил прибывших от Тынца людей. Из следственного отдела также видно,
что «скважин» под стеною
было несколько и
что через них неприятель и пробрался в замок.
— Вот так-то, сударь мой, и наука, преподаваемая французами детям русских бояр, она, как вакса, съест всю доброту и крепость души русского человека: он не
будет знать
ни Бога,
ни святой православной Руси, не
будет иметь чистой любви к царю и отечеству, не станет любить и уважать своих родителей, не
будет годен
ни на что и никуда… точно так же, как стали негодны мои сапоги.
Оставшиеся в живых не разделяли, однако, этого мнения, они хлопотали о чем-то, к чему-то стремились,
на что-то надеялись, рассчитывали — словом, жили и хотели
быть счастливыми во
что бы то
ни стало.
Борьба
была неравная, и семьдесят лет взяли свое. С трудом дотащился он до Кобрина и здесь слег. Хотя он и написал в Петербург,
что остановился только
на четыре дня, но такое решение не основывалось
ни на чем, кроме надежды, и остановка потребовалась в десять раз длиннее. Здесь болезнь его развилась и выразилась в новых, небывалых еще симптомах.
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (
Что было также в прежни леты, // Во время ваше и мое), // Не обратились
на нее //
Ни дам ревнивые лорнеты, //
Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит
на него… // И
что ей душу
ни смутило, // Как сильно
ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, //
Был так же тих ее поклон.
Но грустно думать,
что напрасно //
Была нам молодость дана, //
Что изменяли ей всечасно, //
Что обманула нас она; //
Что наши лучшие желанья, //
Что наши свежие мечтанья // Истлели быстрой чередой, // Как листья осенью гнилой. // Несносно видеть пред собою // Одних обедов длинный ряд, // Глядеть
на жизнь как
на обряд // И вслед за чинною толпою // Идти, не разделяя с ней //
Ни общих мнений,
ни страстей.
Он
был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то
ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел,
что Собакевич все еще стоял
на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может
быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому
что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются
на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все,
что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.