Неточные совпадения
Эти впечатления не прошли бесследно для Александра Васильевича и
в другом отношении. Он переживал время возмужания, время окончательного физического развития, он делался мужчиной, а
это именно та
пора, когда образ существа другого пола волнует кровь, мутит воображение. Образ истерзанной кнутом и ножом палача красавицы так запечатлелся
в уме молодого Суворова, что красивые формы женского тела если и рисовались
в его воображении, то всегда сопровождались воспоминаниями об
этой холодящей мозг картине.
Из петровских построек до сих
пор уцелели во всей их неприкосновенности домик «Марли», или «Mon bijoux», как называли его
в то время. Домик
этот построен по плану существующего
в окрестностях Берлина.
В Марли теперь хранятся вещи, принадлежавшие Петру, здесь его халат, подаренный персидским шахом, кровать с занавесками и одеялом, стол его работы с грифельной доской, бюро, небольшой ящик, где сохраняются собранные им часы, кружки с девятью вкладным стаканами, присланные царю китайским богдыханом.
С другой стороны,
этот же народ знает любовь «как синоним жалости», знает, однако, если можно так выразиться,
в своей бессознательной мудрости, не вдаваясь
в психологию
этого определения, но лишь заменяя
порой слово «люблю» словом «жалею».
Этот порыв скорее чувственности, чем чувства, он мог легко побороть
в себе и хотя и вспоминал о предмете своего вожделения, но лишь на досуге,
в то время, когда не был занят ничем другим.
Несмотря на первую сердечную рану, которую нанесла ему жизнь смертью Глаши, Суворов не предался отчаянию, не отстал от дела. Он только еще более ушел
в самого себя и
в исполнение своих служебных обязанностей и
в изучении военных наук старался найти забвение происшедшего. Он и достиг
этого. И если образ Глаши и устремленные на него ее глаза и мелькали
порой перед Александром Васильевичем, то лишь для того, чтобы напомнить ему его клятву о сохранении целомудрия.
Несмотря на такие высокочеловеческие меры, москвичи смотрели на него недружелюбно и на первых же
порах подожгли Головинский дворец,
в котором он остановился. Впрочем,
это было, кажется, делом руки польских изобретателей «чудесного сна», которым не нравились меры, приводящие к спокойствию
в столице. Они жаждали смут и равнодушно смотрели на казни, оставаясь безнаказанными.
Женитьба брата, да еще с последствиями, предсказанными Кржижановским, вконец разрушала
эти надежды. По странности человеческой натуры,
эта опасность неосуществления только изредка мелькавших
в уме княжны надежд сделала их для нее более определенными, и ей казалось, что если она до сих
пор жила, то жила только ими. И вдруг… все кончено.
— Что разве, ужели ты
этого не видала и не видишь или, быть может, ты до сих
пор влюблена
в него?
— Куда
это вы собираетесь, Александр Васильевич,
в такую
пору?
— Заговорил
это Василий Иванович, сперва-наперво, о том, что сын его уже
в летах, сорок три года, а до сих
пор бобыль… А я ему на
это говорю, что вот приедет на побывку
в Москву — невест-де здесь много, а он на линии жениха, какого не надо лучше… Может-де выберет… Куда ему, говорит, он у меня что красная девушка, да и ум не тем занят… Сам я ему невесту-то присматриваю… Вот оно что…
Княжна не удержалась и намекнула старушке, что она также ждет ее сына и если чувства его к ней не изменились, она готова сделаться его женой. Елизавета Сергеевна была
в восторге. К чести ее надо сказать, что главною причиною такого восторга было не богатство княжны, а то, что она знала по письмам сына, как последний до сих
пор безумно любит княжну Александру Яковлевну. Добрая старушка не удержалась, чтобы не успокоить
в этом смысле дорогую гостью. Надежда на счастье
в душе княжны Баратовой укрепилась.
Исполинские Альпийские горы, покрытые снегами, представили для них изумительное, невиданное до тех
пор зрелище. Дорога
в горах становилась все затруднительнее и затруднительнее, но, несмотря на
это, Суворов продолжал идти безостановочно вперед, спеша к городу Белинцону, расположенному у подошвы горы Сен-Готард. Там должны были быть наготове, по крайней мере, уверяли австрийские военные власти, мулы, которыми Австрия обязалась снабдить русские войска для подвоза орудий и провианта.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих
пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И
этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
И шагом едет
в чистом поле, //
В мечтанья погрузясь, она; // Душа
в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то с Ольгой стало? //
В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла
пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где
этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
В начале моего романа // (Смотрите первую тетрадь) // Хотелось вроде мне Альбана // Бал петербургский описать; // Но, развлечен пустым мечтаньем, // Я занялся воспоминаньем // О ножках мне знакомых дам. // По вашим узеньким следам, // О ножки, полно заблуждаться! // С изменой юности моей //
Пора мне сделаться умней, //
В делах и
в слоге поправляться, // И
эту пятую тетрадь // От отступлений очищать.
Но ошибался он: Евгений // Спал
в это время мертвым сном. // Уже редеют ночи тени // И встречен Веспер петухом; // Онегин спит себе глубоко. // Уж солнце катится высоко, // И перелетная метель // Блестит и вьется; но постель // Еще Евгений не покинул, // Еще над ним летает сон. // Вот наконец проснулся он // И полы завеса раздвинул; // Глядит — и видит, что
пора // Давно уж ехать со двора.
Уже сукна купил он себе такого, какого не носила вся губерния, и с
этих пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов с искрою; уже приобрел он отличную пару и сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной
в воде, смешанной с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже, уже…