Неточные совпадения
У этого подъезда стояла прекрасная дорожная коляска английской
работы, запряженная тройкой подобранных в цвет
и в масть рыжих лошадей.
Да
и на самом деле, занятая совершенно иным, княжна бросила с некоторого времени свои научные
работы.
Настоящее его было:
работа, наука
и практика.
— Нет, благодарю вас, я никогда не ужинаю
и дома у меня спешная
работа… — отказался Шатов.
— С удовольствием посидел бы с вами, если бы не спешная
работа… — извинился Шатов
и вышел из швейцарского клуба.
Не успел он вчера же вернуться домой
и сесть за
работу, как за ним прислали от князя Дмитрия Павловича, с которым сделался второй припадок, сильнее первого.
Послушав сухой перечень бывших
и предстоящих
работ по вверенному ему заведению, надежды на получение в близком будущем профессуры, Антон Михайлович не удержался.
— Пожалуй
и проглядел; некогда, брат, посвящать себя всецело, быть может
и приятной специальности — искать. Много
и без того
работы… — улыбнулся Иван Павлович.
Наконец Антон Михайлович нашел маленький флигель-особнячок в одном из переулков, примыкающих к Мясницкой, наискось дома, где помещалось реальное училище, устроился в своем уголке
и принялся за
работу.
В публике раздались аплодисменты, Подсудимая набожно перекрестилась на образ. Председатель позвонил,
и суд, выслушав заключение прокурора, удалился для постановления приговора. Через полчаса был он объявлен: княжна Маргарита Дмитриевна Шестова, по лишению всех прав состояния, была присуждена к каторжным
работам на двенадцать лет. Подсудимую увезли обратно в тюрьму. Публика разошлась.
— Никто как Бог, касаточка, — отвечала старуха, — может
и в самом деле лучше будет. Каторга-то для нашей сестры не страшна, от бывалых слыхала я, бродяжка ведь я, в Сибирь-то эту второй раз иду.
Работой не неволят, а коли больна, в тюремной больнице хоть всю жизнь лежи — свободно. Поправишься, Бог даст! Из себя ты такая чудесная, начальству приглянешься, первым человеком будешь — барыней. Конечно, коли перед начальством фордыбачить небудешь, покоришься.
До второго часа дня чугунные золоченые ворота княжеского дома были отворены настежь,
и лишь когда изящная карета английской
работы с опущенным с обоих сторон шторами, запряженная парой серых в яблоках, кровных рысаков, въехала в замощенный гранитом двор, ворота медленно затворились. Это приехала старая княгиня Зоя Александровна от обедни, которую она слушала в соборе Смольного монастыря, где не рисковала встретиться со своими, — как она называла лиц, принадлежащих к ее кругу.
Александрина, конечно, не употреблялась на черную
работу, но заведовала туалетом княгини, помогала ей одеваться
и входя в гостиные лишь по зову ее сиятельства.
Ее воспитание не приучило ее к усидчивой
работе, ее образование было чисто литературно-салонное, а мещанский паспорт клал непреодолимую грань между ней
и тем обществом, в атмосфере которого она выросла, которым дышала,
и отнимал у нее всякую возможность вступать в него на равной ноге, хотя бы даже компаньонкой, как сулила ей баронесса.
Дом ожил совершенно; на кухне, в привычных, хотя
и слабых руках Сакердона закипела
работа.
На другой же день переводчица явилась, уговорилась в цене
и принялась за
работу: в неделю перевод был окончен,
и даже с французского подлинника была снята копия.
Скульптор, такие образом, отыскался
и начал свою
работу над нравственной физиономией молодого Гарина.
— Род князей Шестовых окончился со смертью моего покойного батюшки, — сурово поглядела она не него, — мои братья Дмитрий
и Александр были князьями только бумагам, первый женился на какой-то польской жидовке, прижил с ней двух дочерей, из которых младшая умерла чуть не накануне своей свадьбы с каким-то докторишкой, а старшая сослана в каторжную
работу за отравление брата Александра
и его третьей жены. Достойная племянница достойных этой смерти дяди
и теки.
При входе Гиршфельда, из-за огромного, стоящего посреди комнаты, письменного стола, поднялась высокая фигура хозяина, прервавшего, видимо, какую-то письменную
работу, так как стол был буквально завален бумагами
и конторскими книгами, а посередине лежала неоконченная рукопись.
«Нам пишут из Т-а, — так гласила заметка, — что в городе носятся упорные слухи, будто бы наделавшее несколько лет тому назад шуму дело по обвинению княжны Маргариты Шестовой в отравлении своих дяди
и тетки, за что она была присуждена к каторжным
работам, но умерла на пути следования в Сибирь — будет возбуждено вновь, в силу открывшихся новых обстоятельств, хотя
и не оправдывающих обвиненную, но обнаруживающих ее пособника
и подстрекателя, до сих пор гулявшего на свободе
и безнаказанно пользовавшегося плодами совершенных преступлений.
Время шло со своею беспощадною быстротою. Прошло уже около двух лет. Николай Леопольдович Гиршфельд своевременно исполнил требования «ненасытных акул», как он называл Петухова
и Пальм-Швейцарскую,
и усиленною
работою старался вернуть хотя небольшую часть выскользнувшего у него из рук громадного состояния.
— Ни полслова о нем более печатать не стану! Не мне бросать в него камень! — вслух произнес он
и принялся за
работу.
Бросила прочь она от себя платок, отдернула налезавшие на очи длинные волосы косы своей и вся разлилася в жалостных речах, выговаривая их тихим-тихим голосом, подобно когда ветер, поднявшись прекрасным вечером, пробежит вдруг по густой чаще приводного тростника: зашелестят, зазвучат и понесутся вдруг унывно-тонкие звуки, и ловит их с непонятной грустью остановившийся путник, не чуя ни погасающего вечера, ни несущихся веселых песен народа, бредущего от полевых
работ и жнив, ни отдаленного тарахтенья где-то проезжающей телеги.
Неточные совпадения
Вот время: добрые ленивцы, // Эпикурейцы-мудрецы, // Вы, равнодушные счастливцы, // Вы, школы Левшина птенцы, // Вы, деревенские Приамы, //
И вы, чувствительные дамы, // Весна в деревню вас зовет, // Пора тепла, цветов,
работ, // Пора гуляний вдохновенных //
И соблазнительных ночей. // В поля, друзья! скорей, скорей, // В каретах, тяжко нагруженных, // На долгих иль на почтовых // Тянитесь из застав градских.
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом
и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, //
И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по
работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа не спросясь.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум
работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит —
и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, //
И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет,
и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
Когда приходил к нему мужик
и, почесавши рукою затылок, говорил: «Барин, позволь отлучиться на
работу, пóдать заработать», — «Ступай», — говорил он, куря трубку,
и ему даже в голову не приходило, что мужик шел пьянствовать.
Оставил мелочи, обратил вниманье на главные части, уменьшил барщину, убавил дни
работы на себя, прибавил времени мужикам работать на них самих
и думал, что теперь дела пойдут наиотличнейшим порядком.