Неточные совпадения
— Возьми, любезный, мой багаж, —
обратился прибывший
к железнодорожному сторожу, подавая ему багажную квитанцию и указывая на лежавший на платформе чемодан.
Барыня окинула его быстрым, как бы вызывающим взглядом и
обратилась к Константину Николаевичу...
— Эта княгиня Шестова опять ко мне приставать приезжала… —
обратился он
к Карнееву.
— Что же вы не кушаете? —
обратился он
к гостям.
— Поздравляю, князь, не долго повдовели, быстро нашли достойный вас бриллиант! —
обратилась она
к князю с худо скрываемым сарказмом. Она рассчитывала на него для одной из своих племянниц, которую нарочно выписала из Петербурга.
— Ты, Петр, будешь служить барину, —
обратился к вошедшему первый лакей, и направился
к двери.
— Очень приятно, очень приятно, — повторил князь, — прошу любить и жаловать… Володя! —
обратился к сыну князь.
Николай Леопольдович, сидевший рядом с Володей и уже дружески болтавший с ним, заметил произведенное докладом лакея впечатление, и громко проговорил,
обращаясь к мальчику...
— Вот, подлецы, не вовремя! Как ко мне карта шла! С утра как карта шла! — восклицал жрец Фемиды, ни
к кому в особенности не
обращаясь.
— Если вы захотите заняться чтением, то наша библиотека
к вашим услугам; мы получаем все новые журналы и книги… — переменила разговор княгиня,
обращаясь к Гиршфельду.
— А мы не засядем в преферансик? — предложил Август Карлович. — Вы играете? —
обратился он
к Гиршфельду.
— Так мы втроем? —
обратился доктор
к помещикам.
— Убирайте книги! — с улыбкой
обратился Гиршфельд
к Володе.
— Узнай, скоро ли подадут! —
обратилась она
к проходившему через залу лакею.
— Пожалуйте
к княгине, наверх, — отрывисто
обратилась она
к ней.
— Кто это вас, Яков Петрович? — участливо
обратился он
к нему.
— Приготовь мне умыться, я выну сам, что мне нужно, —
обратился он
к слуге. Тот быстро поднялся с пола и исчез за дверью.
За чашкой кофе, Николай Леопольдович закурил дорогую сигару, из данных ему на дорогу князем Александром Павловичем, и
обратился к убиравшему со стола лакею.
— Вот и проклятый дуб, там никогда не бывала: страшно, а вы? —
обратилась она
к Гиршфельду.
— Очень, очень, повторяю, приятно мне вас видеть у себя. Заочно я уже давно знаком с вами, так как брат Александр в каждом письме упоминает о вас, расхваливая вас, как человека и как воспитателя и руководителя его сына… —
обратился князь Дмитрий
к Николаю Леопольдовичу. Тот, сделав сконфуженный вид, поклонился.
— Какая чудная ночь! Вам далеко? Я бы с удовольствием прогулялся! —
обратился Гиршфельд
к Шатову.
— Что вы там ни говорите, барон, про своего Арапа, собака, нет слов, хорошая, но до моего Артура ей далеко. На вид она у меня не мудреная, по душе скажу, даже и порода не чиста, но ума палата, да не собачьего, сударь вы мой, а человеческого ума. Не собака — золото; только не говорит, а заговорит — профессор. Вы что это, господин ментор, в усы смеетесь, или не верите? —
обратился он
к Гиршфельду.
— Глянул я на Артура — все стоит. Пиль! — закричал я, выпалил, ну, две штуки на месте и положил. Вот это собака, а вы — Арап. Далеко вашему Арапу! —
обратился Владимир Павлович
к барону Фитингофу.
— Кольцо вашей покойной матушки у вас на руке. Снимите и дайте его мне, —
обратился служитель алтаря
к княжне Лиде.
— Письмо? —
обратилась она
к посланному.
— Князю доложили? —
обратилась она
к прислуживающей ей горничной Дуняше, белокурой девушке лет двадцати.
— А где же самый опиум? —
обратился он
к Голю.
— Вот видите, добрейший Сергей Павлович, и вопрос о том, кому? — разрешение и мотивы найдены, —
обратился к Карамышеву Новский.
— Сбегай в деревню, позови старосту и десятского, —
обратился к сотскому Карамышев. — Я думаю арестовать обвиняемого… — заметил он Невскому.
— Константин Николаевич просит пожаловать вас завтракать вместе с вашим гостем! — доложил вошедший лакей,
обращаясь к Ивану Павловичу.
— Пойдем, познакомишься, отличный человек, —
обратился Карнеев
к Шатову.
— Вы меня извините, —
обратилась она
к нему, — мне надо кое-чем позаняться. Развлеките Лиду, ей эти дни что-то не по себе.
— Иван Павлович дома? — с лихорадочным волнением
обратилась она
к швейцару.
— Это вы, вы! Я
к вам! — чуть слышно
обратилась она
к Карнееву.
— Пойдем в кабинет. Никого не принимать, —
обратился он
к лакею, — я сейчас еду.
— Уберите лампадки из спальни навсегда! —
обратился врач
к стоявшему сзади него мужу больной.
С товарищами-врачами он
обращался деспотически. Только, кажется, одного Шатова он любил насколько мог искренно и ценил
к нем знание, трудолюбие и способности.
— Вам? —
обратилась она
к нему.
— Вы мне, конечно, телеграфируете о выезде, —
обратилась она
к тетке при прощаньи, — я приеду вас встретить на станцию.
— У меня будет
к тебе большая, большая просьба, —
обратился он
к ней.
— Теперь ты мною доволен? —
обратилась она
к нему, заперев расписку в бюро.
— Налей и мне! —
обратилась она
к племяннице.
— Что случилось? —
обратилась он
к швейцару.
— Подсудимая, что вы имеете сказать в свое оправдание, встаньте! —
обратился к обвиняемой председатель.
— Это что за здание? —
обратился он
к вознице.
— Да, невеста, более чем невеста — жена, хотя еще не венчанная!.. И я хочу, чтобы с ней
обращались, как с таковой до тех пор, пока я, произведенный в офицеры, не поведу ее торжественно
к алтарю, не искуплю этим свой грех перед нею, не отблагодарю ее, посвятив ей всю мою жизнь за ее любовь и доверие ко мне.
Баронесса таким образом была единственным вне Петербурга лицом,
к которому она могла
обратиться в ее настоящем положении, и притом лицом очень подходящим.
— Так это правда? Мне писали! C'est interessant, расскажи, садись… Ты мне пока не нужна, —
обратилась баронесса
к горничной.
Княгиня писала, что с удовольствием возьмет
к себе рекомендуемую Ольгой Петровной особу, что будет
обращаться с ней соответственно ее несчастному положению (баронесса не утерпела и, в общих чертах, не называя, конечно, фамилий, рассказала в письме Шестовой роман детства и юности Александрины), и что хотя она относительно довольна своей камеристкой Лизой и прогнать ее не имела бы ни духу, ни причивы, но,
к счастью, Марго недовольна своей горничной, а потому Лиза переходит
к ней.
Неточные совпадения
Тентетникову показалось, что с самого дня приезда их генерал стал
к нему как-то холоднее, почти не замечал его и
обращался как с лицом бессловесным или с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его
обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он
к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги
обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить,
к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они
обращались в пыль.
Возьмите барана, — продолжал он,
обращаясь к Чичикову, — это бараний бок с кашей!
У всякого есть свой задор: у одного задор
обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе
к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
— Направо, что ли? — с таким сухим вопросом
обратился Селифан
к сидевшей возле него девчонке, показывая ей кнутом на почерневшую от дождя дорогу между ярко-зелеными, освеженными полями.