Неточные совпадения
— Способы есть, но надо выбрать лучший и выгоднейший. Можно уничтожить завещание еще при жизни князя, похитив его, но это рисковано, так как князь может хватиться и
не найдя написать новое; можно, наконец, похитить его и уничтожить после смерти, но, во-первых, смерти этой надо
ждать, а он, кажется, умирать и
не собирается.
— Записал это я ему на бумажке мою фамилию и отправил, сказав, что тут же и
подожду его. Парень пошел. Смотрю, а Артур все стоит. Сел это я на опушке, трубочку закурил, потом прилег,
не идет мой парень назад. Соскучился я и вздремнул, с час с места таки проспал. Парень мой вернулся, разбудил.
—
Не лучше ли вам
подождать их здесь? — вставил Шатов.
— Оставьте его, пусть спит, теперь все равно нельзя ехать, завтра утром передадите ему это письмо, может поехать с княжной Маргаритой Дмитриевной. Меня
не будить. Доложите князю, что я приеду прямо на похороны. Велите заложить тройку рыжих. Пусть отвезут князя и княжну и
подождут на станции Николая Леопольдовича… — подала княгиня Якову письмо Шатова.
Она присоединилась к мнению, высказанному Стешей, и тревожно
поджидала Гиршфельда, уверенная, что кроме него никто
не в состоянии дать разумного совета.
— И увидишь, — холодно подтвердил он, — от наших рук
не уйдет и она, но, говорю, надо
подождать.
Последний утром следующего дня
не заставил себя
ждать.
Подождите! Прогресс подвигается,
И движенью
не видим конца:
Что сегодня постыдным считается,
Удостоится завтра венца…
— Теперь я спокоен, — ораторствовал Гиршфельд: — земное правосудие совершилось — преступница достойно наказана, и кровь праведницы, вопиявшая к нему, отомщена. Княжна примирилась с законом, но
не с Богом. Преступницы нет, — есть осужденная, но грешница осталась!.. Ее
ждет еще кара там!.. Я глубоко убежден в этом…
—
Подождите, — остановила она его. — Ну, хорошо, я приму ее, положу ей триста рублей месячного жалованья. Я слышала от Марина, что она хорошая актриса на молодые роли; но зачем же я поеду сама просить ее? Это унижение! Этого
не делается…
— Я докладывал, но они сказали, что они знают; да у них до вас особенное дело, личное, а потом добавили: я буду в шесть часов, попроси барина
подождать меня; иначе он завтра же раскается, если
не примет меня. Он меня знает хорошо.
Возвратившись домой, он снова почти
не дотронулся до обеда, и стал
ждать…
Его видно
ждали и даже были приняты все предосторожности, чтобы назначенное tet-a-tet
не было кем-либо нарушено.
Отуманенный князь всеми силами и средствами старался ее успокоить и с восторгом и непреодолимым волнением
ждал с ней свиданий наедине, которыми она его часто
не баловала. Она достигла цели, его чувство к ней крепло, вследствие препятствий, ему нравилась таинственная обстановка их свиданий, соединенных с постоянной опасностью, в которую он, по глупости влюбленного, верил.
«Говорил я Панкратову, что в лучшем виде один все дело обделаю и деньги получу — так и вышло.
Не такая женщина Анна Аркадьевна, чтобы на скандал идти: права она, что из зависти и интриги только чернят ее», — думал гость,
поджидая хозяйку.
Он хотел обратиться за деньгами к отцу, у которого
не брал давно; с этою мыслью ехал из Москвы, и вдруг оказалось, что поздно, что все вероятно уже открыто и его
ждет бурное объяснение с князем Василием, а может и нечто худшее.
«Значит, — думал он, — произошла полная огласка его подвигов за последний год; если отец мог избрать только такой крайний путь для спасения его от позора, да и
не его лично, а своего имени, значит пощады от отца ему
ждать нечего — надо приготовиться ко всему».
Платье было доставлено, но Виктор
не выходил из дому и
ждал призыва пред родительские очи.
О. Иоанн
не заставил себя долго
ждать. Через несколько дней после отправки письма, к подъезду княжеского дома подъехала карета, по следам которой бежала толпа народа, и из нее вышел о. Иоанн. Благословляя по обе стороны собравшуюся у подъезда толпу, он прошел в швейцарскую и приказал доложить о себе княгине. Она приняла его в комнате, смежной со спальней больного.
Выдача чуть
не половины стоимости именья далеко
не входила в расчеты Гиршфельда и он, оставив письмо без ответа, стал
ждать личного свидания с теткой Луганского,
не предпринимая ничего по порученному ему делу.
Она говорила это сама себе с непоколебимой уверенностью. Она
ждала тоже свиданья с князем наедине, но свиданья случайного, чтобы он
не догадался, что оно подготовлено и начал сам необходимый для нее разговор. Она, как мы видели, дождалась.
— Разве я
не стою, чтобы вы
подождали еще год! — улыбнулась она. — Ведь вы меня видите почти каждый день — ми и
не заметим, как промелькнет зима…
В радостном волнении
не могла она сомкнуть глаз, лежа в своей роскошной постели, утопая в волнах тончайшего батиста. Лишь под утро заснула она тревожным сном. В двенадцать часов она уже была одета и стала
ждать. До назначенного княгиней часа оставалось два часа. Время казалось ей вечностью. Она сидела в приемной, у одного из окон которой, ближайших к подъезду была система зеркал, позволявшая видеть подъезжавшие экипажи.
Он взглянул на часы. Был шестой час в начале. От трех до семи она
не принимала никого, он это знал. Надо было
ждать. Он стал
ждать.
— Да, но к нему я
не войду — я
подожду тебя у рощи,
не доезжая версты от деревни…
Стефания Павловна
ждала мужа к обеду, ко времени которого пришел Арефьев, а также подоспели и князь Шестов с Зыковой.
Ждали почти лишний час, но
не дождались. Стефания Павловна страшно беспокоилась и охала.
«Да и на самом деле, чего я трушу? — начал рассуждать он. — Если они меня арестовали, то это далеко
не доказывает, что против меня собраны сильные доказательства. Это просто с их стороны произвол. Бороться против него нельзя и глупо, но из за того, что они нанесли сильный удар еще
не следует, что за ними обеспечена полная победа, что надо дать им эту победу и бессильно опустив руки,
ждать окончательного поражения».
Гиршфельда
ждали каждую минуту. За ним была послана карета. Наконец он приехал.
Не успел он приехать, поздороваться с женой и присутствующими, как в комнату влетел запыхавшийся князь Владимир. В руках он держал ящик с сигарами.
Неточные совпадения
Вот, окружен своей дубравой, // Петровский замок. Мрачно он // Недавнею гордится славой. // Напрасно
ждал Наполеон, // Последним счастьем упоенный, // Москвы коленопреклоненной // С ключами старого Кремля; // Нет,
не пошла Москва моя // К нему с повинной головою. //
Не праздник,
не приемный дар, // Она готовила пожар // Нетерпеливому герою. // Отселе, в думу погружен, // Глядел на грозный пламень он.
Питая горьки размышленья, // Среди печальной их семьи, // Онегин взором сожаленья // Глядит на дымные струи // И мыслит, грустью отуманен: // Зачем я пулей в грудь
не ранен? // Зачем
не хилый я старик, // Как этот бедный откупщик? // Зачем, как тульский заседатель, // Я
не лежу в параличе? // Зачем
не чувствую в плече // Хоть ревматизма? — ах, Создатель! // Я молод, жизнь во мне крепка; // Чего мне
ждать? тоска, тоска!..
Быть может, он для блага мира // Иль хоть для славы был рожден; // Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может, на ступенях света //
Ждала высокая ступень. // Его страдальческая тень, // Быть может, унесла с собою // Святую тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И за могильною чертою // К ней
не домчится гимн времен, // Благословение племен.
Кипя враждой нетерпеливой, // Ответа дома
ждет поэт; // И вот сосед велеречивый // Привез торжественно ответ. // Теперь ревнивцу то-то праздник! // Он всё боялся, чтоб проказник //
Не отшутился как-нибудь, // Уловку выдумав и грудь // Отворотив от пистолета. // Теперь сомненья решены: // Они на мельницу должны // Приехать завтра до рассвета, // Взвести друг на друга курок // И метить в ляжку иль в висок.
Так он писал темно и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало //
Не вижу я; да что нам в том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно,
ждет уж нас».