Неточные совпадения
С подстриженными под гребенку, седыми
как лунь волосами, всегда тщательно выбритый «по-актерски», одетый постоянно летом в чесунчовую пару, а зимой в черный драповый костюм, он с пяти часов утра уже
был на ногах, ведя таким образом совсем иную жизнь, нежеле знакомая уже нам супруга его, княгиня Зинаида Павловна, и не изменял своих привычек
ни для
каких гостей, которыми дом Шестовых, кстати сказать,
был всегда переполнен.
Мужское население города
было без ума от сохранившейся красивой «русской парижанки»,
как окрестили Зинаиду Павловну в Т., но
ни один из кавалеров города, несмотря
на все ухищрения, не мог завязать с ней даже мимолетного знакомства.
—
Как умереть? Ведь он эти дни
был совершенно здоров, весел,
ни на что не жаловался. Вы, доктор, ничего не замечали в нем опасного?
Несмотря
на то, что при их свиданиях
как и при посещениях Карнеевым Шатова во время болезни, разговор
ни одним словом не касался грустного прошлого, похороненного в могиле княжны Лиды и близкой от нее кельи послушника Ивана, Антону Михайловичу тяжелы
были свидания с ушедшим из мира другом.
В городе нашлось даже много сторонников пущенной под сурдинкой Николаем Леопольдовичем мысли, что княжна отравила свою тетку с согласия последней, потому что они и в Москве так мотали вверенные княгине,
как опекунше, деньги сына, что он, Гиршфельд, принужден
был отказаться от чести
быть их поверенным. Не желая попасть
на скамью подсудимых за растрату, княгиня упросила княжну дать ей яду.
Как ни нелепо
было это предположение, но неудовлетворенное любопытство многих обывателей начало допускать и его.
Княгиня, так
как дело касалось не ее дочерей, не обращала
ни малейшего внимания
на занятия принятой из милости в дом сироты,
как она называла Александрину некоторым знавшим о ее существовании знакомым, тем более, что и занятия эти, согласно намерениям княгини, должны
были вскоре прекратиться.
Гиршфельд не отвечал. Он
был уничтожен этим странным совпадением обстоятельств. По-прежнему полулежал он
на кровати, приподнявшись
на локте и обводил вокруг себя испуганно-безумным взглядом,
как бы стараясь найти точку опоры над зияющею под ним пропастью. Николай Ильич хорошо видел состояние своего благодетеля, но
ни один мускул не дрогнул
на его лице и он по-прежнему медленно продолжал...
На другой день, рано утром, Николай Леопольдович покорно поехал со щекотливым поручением Гариновой к Анне Аркадьевне Львенко.
Ни по одной черте его лица нельзя
было догадаться о перенесенных им страданиях вчерашнего дня. Оно,
как и вся его упитанная, выхоленная фигура, дышало наружным спокойствием, самоуверенностью и самодовольством.
Но
как ни тлетворно
было влияние
на юношу его нового друга, оно, к счастью князя Виктора, не могло
быть глубоким, а могло лишь усыпить его хорошие инстинкты, — эти драгоценные перлы души, присущие ранней молодости, — но не вырвать их с корнем.
На какие средства он жил
было его тайной, имений
ни родовых,
ни благоприобретенных за ним не числилось, определенных занятий, выражаясь языком полицейским, он не имел, а между тем
был одет всегда более чем прилично и даже подчас не стеснялся довольно значительными тратами, что давало ему возможность втираться в среду молодежи высшего круга, среди которой он предпочитал военных.
«Маленький антрепренерчик»,
на которого,
как мы видели, возлагала она надежды, не только
ни мало не поправил ее дел, но, напротив, сам обобрал ее в конец и скрылся. Крах предприятия
был, таким образом, полный, и Львенко осталась буквально без гроша, с дефицитом
на десятки тысяч рублей.
Александр Алексеевич
был человек способный
на всякое
как геройское дело, так и преступление, стоило ему посулить, или еще лучше дать денег
на кутеж, и для него не
было ни в чем слова; нельзя.
— Это ужасно! Надо принять меры, у меня не должно
быть ребенка. Узнает мой муж — он опозорит меня. Моя мать не пустит меня
на порог своего дома, знакомые отвернутся… Я застрелюсь, если увижу, что поздно принять
какие бы то
ни было меры.
Через несколько дней по приезде в Сушкино, жалоба
была изготовлена и полетела по почте в Петербург
на имя Прокурора Окружного Суда. Недели через две Дмитрий Вячеславович,
как ни в чем
ни бывало, явился к Николаю Леопольдовичу и поселился в его квартире, где продолжал скрываться от розысков, опеки и судебного следователя и Александр Александрович Князев.
В нем он выражал сожаление, что она, вопреки его ожидания, не могла удержать князя от нанесения ему оскорблений и от писания
на него кляуз, хотя он никогда
ни к князю,
ни к ней не чувствовал ничего, кроме искреннего расположения, которое, он надеется, доказал
на деле и даже хотел,
как и обещал ей,
быть к услугам ее и князя
на будущее время, но что теперь, после совершившегося инцидента, он в праве считать себя освобожденным от всяких нравственных обязательств не только по отношению к князю (об этом не может
быть и речи), но даже и по отношению к ней.
По возвращении домой он
был много сговорчивее вчерашнего, и Зыковой не стоило особенного труда уговорить его поехать мириться с Николаем Леопольдовичем. Примирение состоялось в тот же вечер. Князь не сказал ему
ни слова о возможном аресте, так
как иначе он должен
был рассказать о своем визите к барону, тем более, что Гиршфельд именно и просил его не перебегать уже более
на сторону опекуна.
Он взглянул
на часы.
Было половина пятого. Целую ночь провел он, не сомкнув глаз
ни на минуту. Стефания Павловна рыдала,
как сумасшедшая. Прислуге отдано
было приказание никого не принимать.
На другой же день утром Николай Леопольдович добился свидания с Цангером.
Неточные совпадения
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам
будет мукой. // Я, сколько
ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А
будут лишь бесить его. // Судите ж вы,
какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может
быть,
на много дней.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит
на него… // И что ей душу
ни смутило, //
Как сильно
ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, //
Был так же тих ее поклон.
Но грустно думать, что напрасно //
Была нам молодость дана, // Что изменяли ей всечасно, // Что обманула нас она; // Что наши лучшие желанья, // Что наши свежие мечтанья // Истлели быстрой чередой, //
Как листья осенью гнилой. // Несносно видеть пред собою // Одних обедов длинный ряд, // Глядеть
на жизнь
как на обряд // И вслед за чинною толпою // Идти, не разделяя с ней //
Ни общих мнений,
ни страстей.
Он умел затаить часть деньжонок,
как ни чутко
было обоняние наехавшего
на следствие начальства.
Он
был недоволен поведением Собакевича. Все-таки,
как бы то
ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил
как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял
на крыльце и,
как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.