Неточные совпадения
Был с почтением у губернатора, который,
как оказалось, подобно Чичикову,
был ни толст,
ни тонок собой, имел
на шее Анну, и поговаривали даже, что
был представлен к звезде; впрочем,
был большой добряк и даже сам вышивал иногда по тюлю.
Лица у них
были полные и круглые,
на иных даже
были бородавки, кое-кто
был и рябоват, волос они
на голове не носили
ни хохлами,
ни буклями,
ни на манер «черт меня побери»,
как говорят французы, — волосы у них
были или низко подстрижены, или прилизаны, а черты лица больше закругленные и крепкие.
О чем бы разговор
ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки;
было ли рассуждение о бильярдной игре — и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами
на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так,
как будто бы сам
был и чиновником и надсмотрщиком.
— Прощайте, миленькие малютки! — сказал Чичиков, увидевши Алкида и Фемистоклюса, которые занимались каким-то деревянным гусаром, у которого уже не
было ни руки,
ни носа. — Прощайте, мои крошки. Вы извините меня, что я не привез вам гостинца, потому что, признаюсь, не знал даже, живете ли вы
на свете, но теперь,
как приеду, непременно привезу. Тебе привезу саблю; хочешь саблю?
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием,
как будто за это получал бог знает
какое жалованье; другой отхватывал наскоро,
как пономарь; промеж них звенел,
как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может
быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел,
как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются
на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что
ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
— Послушайте, матушка… эх,
какие вы! что ж они могут стоить? Рассмотрите: ведь это прах. Понимаете ли? это просто прах. Вы возьмите всякую негодную, последнюю вещь, например, даже простую тряпку, и тряпке
есть цена: ее хоть, по крайней мере, купят
на бумажную фабрику, а ведь это
ни на что не нужно. Ну, скажите сами,
на что оно нужно?
Поставив
на него шкатулку, он несколько отдохнул, ибо чувствовал, что
был весь в поту,
как в реке: все, что
ни было на нем, начиная от рубашки до чулок, все
было мокро.
В ту же минуту он предлагал вам ехать куда угодно, хоть
на край света, войти в
какое хотите предприятие, менять все что
ни есть на все, что хотите.
Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть бы что-нибудь похожее
на выражение показалось
на лице его. Казалось, в этом теле совсем не
было души, или она у него
была, но вовсе не там, где следует, а,
как у бессмертного кощея, где-то за горами и закрыта такою толстою скорлупою, что все, что
ни ворочалось
на дне ее, не производило решительно никакого потрясения
на поверхности.
Он
был недоволен поведением Собакевича. Все-таки,
как бы то
ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил
как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял
на крыльце и,
как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
—
Пили уже и
ели! — сказал Плюшкин. — Да, конечно, хорошего общества человека хоть где узнаешь: он не
ест, а сыт; а
как эдакой какой-нибудь воришка, да его сколько
ни корми… Ведь вот капитан — приедет: «Дядюшка, говорит, дайте чего-нибудь
поесть!» А я ему такой же дядюшка,
как он мне дедушка. У себя дома
есть, верно, нечего, так вот он и шатается! Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев?
Как же, я,
как знал, всех их списал
на особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.
«Вот, посмотри, — говорил он обыкновенно, поглаживая его рукою, —
какой у меня подбородок: совсем круглый!» Но теперь он не взглянул
ни на подбородок,
ни на лицо, а прямо, так,
как был, надел сафьяновые сапоги с резными выкладками всяких цветов,
какими бойко торгует город Торжок благодаря халатным побужденьям русской натуры, и, по-шотландски, в одной короткой рубашке, позабыв свою степенность и приличные средние лета, произвел по комнате два прыжка, пришлепнув себя весьма ловко пяткой ноги.
Как бы то
ни было, цель человека все еще не определена, если он не стал наконец твердой стопою
на прочное основание, а не
на какую-нибудь вольнодумную химеру юности.
Кто
был то, что называют тюрюк, то
есть человек, которого нужно
было подымать пинком
на что-нибудь; кто
был просто байбак, лежавший,
как говорится, весь век
на боку, которого даже напрасно
было подымать: не встанет
ни в
каком случае.
Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом лица,
какое художник взял бы в образец для Мадонны и
какое только редким случаем попадается
на Руси, где любит все оказаться в широком размере, всё что
ни есть: и горы и леса и степи, и лица и губы и ноги; ту самую блондинку, которую он встретил
на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по глупости кучеров или лошадей, их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
Есть случаи, где женщина,
как ни слаба и бессильна характером в сравнении с мужчиною, но становится вдруг тверже не только мужчины, но и всего что
ни есть на свете.
Но
как ни исполнен автор благоговения к тем спасительным пользам, которые приносит французский язык России,
как ни исполнен благоговения к похвальному обычаю нашего высшего общества, изъясняющегося
на нем во все часы дня, конечно, из глубокого чувства любви к отчизне, но при всем том никак не решается внести фразу
какого бы
ни было чуждого языка в сию русскую свою поэму.
Попробовали
было заикнуться о Наполеоне, но и сами
были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто
ни на что не имела подобия, так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не
будет ли, по крайней мере, чего-нибудь далее, но наконец и рукой махнул, сказавши: «Черт знает что такое!» И все согласились в том, что
как с быком
ни биться, а все молока от него не добиться.
Когда проносился мимо его богач
на пролетных красивых дрожках,
на рысаках в богатой упряжи, он
как вкопанный останавливался
на месте и потом, очнувшись,
как после долгого сна, говорил: «А ведь
был конторщик, волосы носил в кружок!» И все, что
ни отзывалось богатством и довольством, производило
на него впечатление, непостижимое им самим.
Черство-мраморное лицо его, без всякой резкой неправильности, не намекало
ни на какое сходство; в суровой соразмерности между собою
были черты его.
Он умел затаить часть деньжонок,
как ни чутко
было обоняние наехавшего
на следствие начальства.
Въезд в
какой бы
ни было город, хоть даже в столицу, всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины, вывески, громадные перспективы улиц, все в колокольнях, колоннах, статуях, башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем, что
на диво произвела рука и мысль человека.
На всех их
были золотые прорезные кресты, золотыми прорезными цепями прикрепленные к куполам, так что издали сверкало,
как бы
на воздухе,
ни к чему не прикрепленное, висевшее золото.
— Но все же таки… но
как же таки…
как же запропастить себя в деревне?
Какое же общество может
быть между мужичьем? Здесь все-таки
на улице попадется навстречу генерал или князь. Захочешь — и сам пройдешь мимо каких-нибудь публичных красивых зданий,
на Неву пойдешь взглянуть, а ведь там, что
ни попадется, все это или мужик, или баба. За что ж себя осудить
на невежество
на всю жизнь свою?
Последний хотел
было подняться и выехать
на дальности расстояний тех мест, в которых он бывал; но Григорий назвал ему такое место,
какого ни на какой карте нельзя
было отыскать, и насчитал тридцать тысяч с лишком верст, так что Петрушка осовел, разинул рот и
был поднят
на смех тут же всею дворней.
Не тут-то
было: хозяин, не говоря
ни слова, положил ему
на тарелку хребтовую часть теленка, жаренного
на вертеле, лучшую часть,
какая ни была, с почками, да и
какого теленка!
2) Оных упомянутых ревижских душ, пришлых, или прибылых, или,
как они неправильно изволили выразиться, умерших, нет налицо таковых, которые бы не
были в залоге, ибо все в совокупности не только заложены без изъятия, но и перезаложены, с прибавкой по полутораста рублей
на душу, кроме небольшой деревни Гурмайловка, находящейся в спорном положении по случаю тяжбы с помещиком Предищевым, и потому
ни в продажу,
ни в залог поступить не может».
Как ни был Чичиков груб и неучтив, но Кошкарев, несмотря
на все,
был с ним необыкновенно учтив и деликатен.
И
как ни рассматривал,
на какую сторону
ни оборачивал дело, видел, что во всяком случае покупка
была выгодна.
— Лучше всего вы это посмотрите. Впрочем, во всяком случае, — продолжал он весьма добродушно, —
будьте всегда покойны и не смущайтесь ничем, даже если бы и хуже что произошло. Никогда и
ни в чем не отчаивайтесь: нет дела неисправимого. Смотрите
на меня: я всегда покоен.
Какие бы
ни были возводимы
на меня казусы, спокойствие мое непоколебимо.
— Афанасий Васильевич! вновь скажу вам — это другое. В первом случае я вижу, что я все-таки делаю. Говорю вам, что я готов пойти в монастырь и самые тяжкие,
какие на меня
ни наложат, труды и подвиги я
буду исполнять там. Я уверен, что не мое дело рассуждать, что взыщется <с тех>, которые заставили меня делать; там я повинуюсь и знаю, что Богу повинуюсь.
— Павел Иванович, все равно: и с имуществом, и со всем, что
ни есть на свете, вы должны проститься. Вы подпали под неумолимый закон, а не под власть
какого человека.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы
ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек.
Как же не защищать человека, когда знаешь, что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости
на всяком шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.