Неточные совпадения
— Вы скоры на приговор, мой молодой
друг, это не совсем так. Успех дается лишь тому, кто его заработал. Фортуна не даром изображается женщиной. За ней надо уметь ухаживать и ухаживать настойчиво и серьезно. Это не кисейная барышня, которую можно увлечь потоком громких фраз, и не светская львица, падкая на мимолетные интрижки. Нет, это серьезная барыня, которая дарит свою благосклонность только серьезным
людям.
— Подлость, низость, порок, преступление приобретают в глазах
людей другую окраску, если сопровождаются звоном золота.
— За обладание вами, я готов отдать вам себя на всю жизнь — это не фраза. Получая вас, я приобретаю себе полезного союзника и помощника, сохранить которого будет в моих интересах. Для
людей, для света княжна Шестова и помощник присяжного поверенного Гиршфельда будут только хорошими знакомыми. К нам, у меня уже составлен план, перейдут все капиталы князя Александр Павловича Шестова. Красавица княжна Шестова поможет мне приобрести капиталы и из
других рук по моим указаниям, деля добычу, по-братски, пополам.
Будучи еще совсем ребенком, княжна Лида не ведала страсти и ее вполне удовлетворяло то нежное внимание, с которым относился к ней любимый ею
человек, отыскавший эту нежность в своем сердце, переполненном любовью к
другой.
Гиршфельд потупил глаза, все настойчиво прислушиваясь к разговору молодых
людей на
другом конце стола.
Вся аристократия была в сборе, но кроме нее толпились
люди и из
других слоев т-ского общества, даже самых низших, что доказывало, что город потерял не только князя, но и
человека.
— Жаль Александра Павловича, хороший был
человек, и какое совпадение: оба брата один за
другим! — соболезновал Карамышев.
— Что ты без толку брешешь, — остановил его
другой, — долго-ль так невинного
человека погубить. Со злости тогда, что красоту его испортили, сболтнул, а то статочное ли дело на убийство решиться. В уме ли ты, парень. Смотри сам под ответ не попади. Следственник его уже допрашивал, он сам говорил, что все дотошно показал. Уйди от греха.
Наряду с нравственной пыткой, которую за последнее время переносил Шатов, пыткой, дошедшей до своего апогея после описанной нами последней беседы с глазу на глаз с княжной Маргаритой Дмитриевной,
другой близкий Антону Михайловичу
человек также страдал и страданиям его также не виделось исхода. Этот
человек был Иван Павлович Карнеев.
— А то, что если бы княжна Маргарита Дмитриевна захотела, — а она, кажется, этого совсем не прочь, — то господин Шатов охотно бы уступил вас своему
другу, не из чувства дружбы к нему, а из чувства любви к вашей сестре. Если же бы, к довершению всего, вы на это согласились, то счастливее
человека, чем господин Карнеев, трудно было бы и сыскать.
Она инстинктивно догадывалась, что Иван Павлович горячо, безгранично любит ее, что не стой между ей и им любимый ею
человек и
друг, он многое отдал бы за возможность заслужить взаимность.
Он, может быть, сам давно заметил то, что высказал ей сегодня этот злой
человек, но ни одним словом, ни одним жестом не дал понять это, не унизил в ее глазах своего счастливого соперника, потому только, что он его
друг.
— Скажите мне, Иван Павлович, неужели есть
люди, которые в состоянии делать и говорить одно, а думать и чувствовать
другое? — начала она после некоторой паузы.
Княжна Маргарита, достигнув цели, видимо не желала круто оборвать свои отношения к этому разбитому ею
человеку. Хотела ли она поставить вновь его на ноги, поддерживая в нем надежду, или она преследовала
другие цели? Об этом знала она одна.
Воззрения и взгляды этих
людей разошлись в диаметрально противоположные стороны: один похоронил все в этой жизни,
другой ожидал от нее еще многого.
Ей было это очень неприятно. Разделение общего горя с близким
человеком умеряет его тяжесть. Сознание, что
другой близкий
человек также несчастлив, составляет почему-то сладкое утешение в несчастьи. Недаром говорит пословица; на
людях и смерть красна.
«Написать ему, что я полюбила
другого, что я прошу его забыть меня навсегда? Нет, этот удар будет для него слишком силен. Он все-таки несчастный
человек. Сколько жертв принес он из любви ко мне».
Ты попалась, оказавшись неспособной к выполнению всесторонне обдуманного замысла, разыграла из себя нервную барышню и хочешь, чтобы с тобою вместе погибал и
другой, неповинный в твоей ошибке
человек, повторяю тебе, ты ошибаешься, ты должна отвечать одна.
Ни кучке местных жителей, собравшихся к прибытию парохода, ни взволнованным происшествием пассажирам отошедших от пристани парохода и баржи не могло прийти и в голову, что им довелось быть свидетелями кровавого эпилога страшной жизненной драмы, начавшейся много лет тому назад в Москве и что эти два трупа, лежащие рядом под рогожей на печальном, неприютном берегу сибирской реки, дополнили лишь серию
других трупов близких им
людей, похороненных в России, по которым победоносно прошел один
человек.
Началось скитание по провинциям, но оно не сгубило, как многих
других, Матвея Ивановича, несмотря на то, что он с самого начала обладал только «глоткой» и очень небольшим дарованием, у него был
другой талант, и талант громадный: уметь жить с
людьми и пользоваться ими.
Для менее настойчивого в преследовании своих целей
человека, нежели Гиршфельд, дело показалось бы пропащим, но Николай Леопольдович унывал не долго и начал свои подходы с
другой стороны.
Сам по себе Дмитрий Вячеславович был добродушный
человек, неспособный по собственной инициативе на дурное дело, но по своей бесхарактерности, он являлся послушным орудием в руках
других и был готов на все за лишнюю и после лишней рюмки водки.
Официально заниматься адвокатурой ему было запрещено давно, но он не унывал, а вел себе дела под сурдинку, прикрываясь именем то того, то
другого частного и даже присяжного поверенного, для которых он был нужным
человеком, изображая из себя живую, ходячую книгу законов и кассационных решений.
— Стыдитесь, — говорил он Василию Васильевичу, в минуты его трезвого состояния, — я понимаю, что при вашем прежнем положении, вы по необходимости выносили эту позорную для вас, как для мужа, жизнь втроем, а теперь дело
другое, не нынче — завтра вы богатый
человек, с положением, с знакомством, родственник князя Шестова. Как взглянет на все это общество, в которое вы готовитесь вступить!..
Раскрыть глаза им было некому, так как все окружающие их
люди были по тем или
другим соображениям на стороне Гиршфельда.
Князь уехал. В его душе царил давно уже не испытанный им сладкий покой. Будущее представлялось ему в радужном цвете. Грезы, одна
другой заманчивее, всю ночь витали над его головой. Он спал сном счастливого
человека.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и
других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя
людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его,
друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от
друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне
друзья,
друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Но Ленский, не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они
друг другу были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро стали неразлучны. // Так
люди (первый каюсь я) // От делать нечего
друзья.
«Мой секундант? — сказал Евгений, — // Вот он: мой
друг, monsieur Guillot. // Я не предвижу возражений // На представление мое; // Хоть
человек он неизвестный, // Но уж, конечно, малый честный». // Зарецкий губу закусил. // Онегин Ленского спросил: // «Что ж, начинать?» — «Начнем, пожалуй», — // Сказал Владимир. И пошли // За мельницу. Пока вдали // Зарецкий наш и честный малый // Вступили в важный договор, // Враги стоят, потупя взор.
Вперед, вперед, моя исторья! // Лицо нас новое зовет. // В пяти верстах от Красногорья, // Деревни Ленского, живет // И здравствует еще доныне // В философической пустыне // Зарецкий, некогда буян, // Картежной шайки атаман, // Глава повес, трибун трактирный, // Теперь же добрый и простой // Отец семейства холостой, // Надежный
друг, помещик мирный // И даже честный
человек: // Так исправляется наш век!