Неточные совпадения
— Что
ты говоришь! Замолчи!
— Что же делать, чтобы осуществить все, что
ты говоришь? — начала она.
— На,
говорю,
тебе полтину, сходи спроси: Кругликову, дескать, дозволено ли охотиться? А до тех пор я выстрела не сделаю.
— Не труднее того, что уже сделано. Если
ты говоришь, что нужно, чтобы свадьбы этой не было — ее и не будет.
—
Ты говоришь так уверенно.
— Что
ты без толку брешешь, — остановил его другой, — долго-ль так невинного человека погубить. Со злости тогда, что красоту его испортили, сболтнул, а то статочное ли дело на убийство решиться. В уме ли
ты, парень. Смотри сам под ответ не попади. Следственник его уже допрашивал, он сам
говорил, что все дотошно показал. Уйди от греха.
— Сознайся лучше, что
ты по злобе или, как
говоришь, сдуру, подлил лекарства в рюмку, зная, что от этого князь умрет? — резким тоном в упор спросил его следователь.
— Голубчик, Марго, не
говори о нем дурно, умоляю
тебя, — со слезами на глазах просила ее Лида.
— Я
говорю только правду, любя
тебя… — отвечала та.
— Я должен
тебе заметить, что при такой жизни, которую ведешь
ты с твоими племянницами, процентов ни с твоего капитала, ни с капиталов княжны Лиды, не
говоря уже о грошах, принадлежащих княжие Маргарите, не хватит. Придется проживать твой и княжны Лиды капитал, что было бы нежелательно, а относительно капитала, завещанного последней, даже неудобно — в нем может через несколько месяцев потребовать от
тебя отчета Шатов.
— Я и не
говорю об ограничении расходов, я желал бы даже, чтобы
ты себе не отказывала в безумных прихотях. Я готов отказаться от моего жалованья.
— Но
ты говорил о каких-то отчетах дворянской опеке, будет ли это удобно?
— Кто
тебя гонит?!
Ты сошел с ума! Успокойся,
говори толком. Твоя жизнь дороже мне всех моих денег. Неужели
ты этого не знаешь, безумный!
— Я попрошу
тебя только об одном, — спокойным голосом начал он, — не
говори ничего княжне, что она потеряла все свое состояние.
— Значит,
ты по телеграмме княгини встретишь ее на вокзале, сделаешь все то, что я
говорил, и возвратишься в губернаторский дом.
— За последнее время я заметил, — прости меня, моя ненаглядная, — я буду
говорить правду, что эти дела, эти денежные расчеты омрачают даже те светлые для меня, по крайней мере, минуты, когда мы бываем одни, что
ты из-за них переменилась ко мне. Я боюсь, что они в конец погубят мое, я даже не смею сказать «наше», счастье.
— Капитал и доходы князя, —
говорил, между тем, он, —
ты, обратив в государственные бумаги, сдашь от греха в дворянскую опеку. На проценты же с твоего капитала, помещенного мною в верных бумагах, будешь жить совершенно спокойно. Эти проценты составят ежегодный доход в тридцать тысяч. Я думаю довольно?
—
Говори,
говори, для
тебя я исполню все? — со страстью в голосе сказала она.
—
Ты сумасшедший!
Ты сам не понимаешь, что
говоришь! — отвечала княгиня, стараясь казаться хладнокровной.
— Да, это я, но меня зовут Стефания Павловна, а «
ты» мне
говорят только мой муж и его отец — отвечала она ровным, спокойным голосом. Гиршфельду показалось, что таким же независимым, нахальным тоном
говорил с ним Петухов.
— Теперь понял! Я всегда
говорил, что
ты у меня сущий клад! — отвечал он, с нежностью обнимая ее за талию.
Во втором часу ночи они простились, и простились на «
ты». Стефания Павловна уже не заметила ему, что «
ты»
говорят ей только муж и его отец.
— Однако,
ты счастливец! — заговорил Владимир. — Не успел явиться, как получил на завтра же приглашение на tete-a-tete. Это как тот, как бишь его, римский или греческий полководец, который
говорил: пришел, увидел, победил.
Дружеское «
ты», которое они
говорили друг другу, когда князь был еще мальчиком, с летами забылось.
— Это связывает нас на веки —
ты теперь не бросишь меня! — восторженно
говорил он.
— Подумай, что
ты говоришь,
ты значит не любишь меня?
— Что-нибудь да он затевает, смотри как бы хуже не вышло, я
тебе не раз
говори, что уж очень он горячо нам благодетельствовать принялся, а это не спроста. Не такой он человек, насквозь его вижу.
— Поезжай,
тебе говорят, может и пустяки! — раздраженно заметил он. — Наплакаться успеешь и после!
— Что кричишь-то? Я сам закричу на весь мир, что ты дурак, скотина! — кричал Тарантьев. — Я и Иван Матвеич ухаживали за тобой, берегли, словно крепостные, служили тебе, на цыпочках ходили, в глаза смотрели, а ты обнес его перед начальством: теперь он без места и без куска хлеба! Это низко, гнусно! Ты должен теперь отдать ему половину состояния; давай вексель на его имя; ты теперь не пьян, в своем уме, давай,
говорю тебе, я без того не выйду…
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с
тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог
тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не
говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Спор громче, громче; вдруг Евгений // Хватает длинный нож, и вмиг // Повержен Ленский; страшно тени // Сгустились; нестерпимый крик // Раздался… хижина шатнулась… // И Таня в ужасе проснулась… // Глядит, уж в комнате светло; // В окне сквозь мерзлое стекло // Зари багряный луч играет; // Дверь отворилась. Ольга к ней, // Авроры северной алей // И легче ласточки, влетает; // «Ну, —
говорит, — скажи ж
ты мне, // Кого
ты видела во сне?»
Ты говорил со мной в тиши, // Когда я бедным помогала // Или молитвой услаждала // Тоску волнуемой души?
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И вы, знакомых гор вершины, // И вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и
ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? // Что мне сулит судьба моя?»