Неточные совпадения
Все
в княжеской усадьбе напоминало старое помещичье, доманифестное
время, а сам хозяин-помещик, князь Александр Павлович Шестов, истый представитель этого
времени, один из его «
последних могикан», совершенно гармонировал со всей окружающей, созданной им обстановкой.
Она передала ему свои взгляды на жизнь, передала повесть о терниях, встреченных на избранном ею пути, высказала охватившие ее за
последнее время сомнения
в самой себе,
в своих силах, страшное для нее сознание ее неподготовленности, даже прямо неспособности.
За
последнее, впрочем,
время любовь его к княжне Маргарите, приезжавшей
в отцовский дом раза три, или четыре, не то чтобы уменьшилась, а как-то притупилась. Мечты о возможности грядущего счастья хотя и не покидали его, но помимо его воли являлись закутанными
в дымку сомнения.
— Немного, мы были
в одной гимназии, а потом встречались здесь у Константина Николаевича, который имеет честь считать его
в числе своих учеников и любимцев. Впрочем, за
последнее время он
в нем разочаровался.
Княжна Лида стала припоминать
в отношениях своей сестры и своего жениха все оставленное ею за
последнее время без внимания.
Тем
временем Иван Павлович
в своем кабинете передавал наскоро
в коротких словах Вознесенскому грустную повесть княжны Лиды, его чувство к ней, не скрыл и
последнего, предсмертного, как он назвал, ее поцелуя.
— За
последнее время я заметил, — прости меня, моя ненаглядная, — я буду говорить правду, что эти дела, эти денежные расчеты омрачают даже те светлые для меня, по крайней мере, минуты, когда мы бываем одни, что ты из-за них переменилась ко мне. Я боюсь, что они
в конец погубят мое, я даже не смею сказать «наше», счастье.
Разрешенная тобой спекуляция с капиталом твоего сына была очень счастлива, купленные мною на его деньги бумаги поднялись
в цене; я, кроме того, за
последнее время счастливо играл на бирже.
Поезд Екатеринбурго-Тюменской железной дороги прибыл к конечному пункту своего движения —
в Тюмень. Это было
в последних числах июля 188* года,
в семь часов утра по местному
времени. День был воскресный.
В это
время шли уже
последние арестантки, за ними потянулись нижние чины конвоя с фонарями, а сзади партионный офицер. Еще минута и все они скрылись на барже, откуда несся какой-то гул, перемешанный со звоном цепей, и давал знать, что баржа ожила, что партия посажена.
Она надеялась притом на любовь князя Виктора, на найденную ею
в нем слабую струну княжеской чести, на которой она за
последнее время так искусно играла, на его характер, забывая или не зная, что у юношей, после сильного напряжения воли, быстро наступает реакция, и что
в этом состоянии с ними можно сделать все, что угодно.
Этот вид совершенно не был
в характере веселой и болтливой Насти, а появился лишь
в отношении ее любимицы, Александры Яковлевны, со
времени опалы
последней — вероятно под влиянием ее отца и остальной прислуги.
Бедная девочка, видимо, не знала как держать себя с бывшей барышней, как прозвали Александрину за
последнее время в людской, передней и швейцарской.
Та засыпала ее вопросами о жизни княгини
последнее время в Москве, об отношениях ее к племяннице и Гиршфельду.
— Всеконечно не явится, — заспешил Петухов. — Проверьте, что все узнанное мною за
последнее время, как известны мне ваши отношения к княжне Шестовой — будут отныне тайной, схороненной во мне, как
в могиле.
Это, впрочем, не мешало окружавшим ее вскоре после ее появления
в Москве поклонникам провозгласить ее чуть ли не выдающейся артисткой, или уж, по меньшей мере, женщиной с задатками гениальности. Сонм этих поклонников состоял из начинающих карьеру адвокатов, литераторов, студентов, маленьких артистов и артистов-любителей.
Последних,
в описываемое нами
время, было более, нежели комаров
в июне.
Гаринова охотно приняла все это за правду и, как кажется, не осталась
в долгу у Николая Егоровича за его попечения о ее артистической судьбе, так как
последний, за все
время ее пребывания среди слушательниц драматических курсов и даже по выходе, что случилось через год, не отнимал у нее своего расположения и часто посещал ее один и с Мариным.
Ко
времени нашего рассказа, театральный кружок под управление Анны Аркадьевны Львенко второй год существовал
в Москве, и театр кружка успешно конкурировал с казенной сценой, оставляя
последнюю за флагом.
Кроме того, Эдельштейн и Марин выбрали весьма неудачное
время для ходатайства за свою протеже перед Анной Аркадьевной.
Последняя была занята
в то
время всецело делом освобождения частных сцен от тяготевшей над ними монополии казенных театров и путем всевозможных и подчас даже невозможных ходатайств довела его до благополучного конца. Театр кружка Львенко явился первым
в России свободным частным театром.
С ними-то,
в момент приезда Николая Леопольдовича, и вела она серьезную беседу на тему ожидавшегося, обычного впрочем, за
последнее время, финансового кризиса. Говорил, впрочем, только один Писателев; Васильев-Рыбак молча прихлебывал из стакана лимонад с коньяком.
Он взглянул на часы: было без десяти минут пять. Страдавший и так за
последнее время отсутствием аппетита, Николай Леопольдович
в этот день почти совсем не дотронулся до обеда. Мысль о таинственной посетительнице не давала ему покоя.
Скопленный же за службу у княгини капиталец, с прибавлением подаренных
последнею и Гиршфельдом во
время ее свадьбы денег, образовал небольшое состояние, которое
в руках умной, оборотистой и расчетливой Стеши было весьма и весьма солидным фондом для жизненного не только довольства, но и комфорта.
Одно немного беспокоило Стешу: муж ее за
последнее время стал выпивать. С приездом же отца эти выпивки стали чаще, так как старик любил «царапнуть» по-сибирски, а сын был всегда его усердным компаньоном. По вечерам за рюмочкой начинал всегда Флегонт Никитич свои любопытные, нескончаемые рассказы о Сибири, о тамошней жизни и службе. Стеше, надо сознаться, надоели таки порядком эти рассказы старика за графинчиком, но раз до ее слуха долетела знакомая фамилия — Шатов, и она вся превратилась
в слух.
Последний, несмотря на то, что Виктор не говорил ему ни слова о своих отношениях к Александре Яковлевне, был вполне убежден, что у его друга Гиршфельда, со
времени пребывания Гарина
в Москве, выросли рожки. Это льстило самолюбию учителя: он радовался успехам своего ученика.
Виктор Гарин, вернувшись из Москвы, был неузнаваем: он видимо не находил себе места
в родном Петербурге и был
в каком-то чаду. С отпуском и без отпуска ездил он то и дело
в Москву поклониться новому кумиру — Пальм-Швейцарской, терся
в ее гостиных,
в кругу ее многочисленных обожателей, видное место среди которых стал за
последнее время занимать актер Матвей Иванович Писателев. Его отличала «божественная». Злые языки шли даже далее
в точном определении их отношений и этого отличия.
Скажем несколько слов о друзьях и данниках семейства Боровиковых. За Зинаидой Михайловной
последнее время сильно приударял старый комиссионер и адвокат по бракоразводным делам Антон Максимович Милашевич, бросивший, как утверждали, из-за нее на произвол судьбы жену с тремя взрослыми дочерьми, переехавший на отдельную квартиру, все свое свободное
время проводивший у Боровиковых и несший
в их дом все свои заработки, но это было, кажется, лишь платоническое поклонение со стороны сластолюбивого старичка.
За
последнее время князь и она даже задумали женить сына на дочери одного железнодорожного и банкового скороспело-сановного туза — некрасивой, уже немолодой девушке, разборчивой невесте, которая оказалась не прочь за миллион чистыми деньгами купить себе
в мужья русского князя и княжеским титулом прикрыть свое происхождение из города Шклова.
За
последнее время этот заколдованный круг значительно разомкнулся и доступ
в него не только образованным, но даже просто шлифованным плутократам, стал сравнительно легок.
Я состою уже давно его поверенным, но его жизнь,
в особенности за
последнее время, его неимоверные траты денег заставляют меня опасаться, что если его родственники не положат этому предел просьбою отдать его под опеку за расточительность, он может
в скором
времени оказаться нищим и, не привыкнув ни к какому труду, не получив почти никакого образования, может дойти до преступления.
Прошло около месяца. Гиршфельд только что вернулся из Москвы, куда ездил для окончания
последних дел и решил наконец приступить к «шестовскому» делу.
Время казалось ему самым удобным. Князь Владимир
в блаженстве, около своей ненаглядной Агнессочки, и, считая Николая Леопольдовича главным устроителем этого блаженства, слепо верил
в его дружбу. Ни малейшее сомнение
в уме, практичности и честности его поверенного не могло закрасться
в его душу. Гиршфельд вызвал его к себе «по делу».
Надо вам сказать, что старая графиня, узнав, что я ваш давнишний и постоянный поверенный и вероятно желая выведать от меня о положении ваших дел, еще за
последнее время моей жизни
в Москве добивалась всеми силами свиданья со мной, т. е. вы понимаете, что ее графское величие не позволяло ей приехать ко мне, а она хотела, чтобы я явился к ней.
В редкие минуты полного сознания, особенно за
последнее время, он мирно беседовал с женою и с дочерью — княгиней Анной Шестовой и Софьей Путиловой, проводивших целые дни вместе с матерью
в спальне умирающего.
Его клевреты, из числа которых вышел князь Виктор Гарин, живший
в доме матери, снова совершенно обеспеченный, и за
последнее время переменившийся совершенно, исправившийся во многом, кроме своей фатальной страсти к Александре Яковлеве, рыскали по стогнам столицы, как ищейки, разыскивая крупные дела или точнее крупные гонорары.
Когда он вошел
в кабинет Зои Александровны с целью серьезно переговорить с ней о своей будущности, она положительно испугалась выражения его исхудалого за
последнее время лица. Он имел вид сумасшедшего, с растрепанной прической, с воспаленными от видимо проведенной без сна ночи, горевшими лихорадочным огнем, бегающими глазами.
Виктор стал тихо бродить по комнатам, останавливаясь по долгу то
в той, то
в другой. Особенно продолжительное
время он пробыл вгостиной, где за четверть часа перед этим говорил с Пальм-Швейцарской. Он припомнил теперь, что она не подала ему руки ни при встрече, ни при прощанье, даже не попросила сесть. Значит он здесь
в последний раз. Ему вдруг страшно захотелось совсем не уходить отсюда.
Прошло полтора месяца. Николай Леопольдович уже недели с две как перебрался с дачи на свою петербургскую квартиру. Был седьмой час вечера.
В семье Гиршфельдов только что отобедали и, не выходя из столовой, пили кофе Николай Николаевич Арефьев и Зыкова. Разговор, как за
последнее время почти постоянно, вертелся на производимом следствии.
В передней раздался звонок. Гиршфельд вздрогнул.
Цангер был старинный приятель Николая Леопольдовича еще по Москве, где имел тоже банкирскую контору, промышлявшую, как и петербургская, продажею выигрышных билетов
в рассрочку. Одно
время он даже приглашал Гиршфельда вступить с ним
в компанию по ловле
в этой мутной воде жирных провинциальных раков, но
последний, занятый делами, отклонил это предложение.
Николай Ильич Петухов проснулся
в прекрасном расположении духа. Впрочем, за
последнее время такое расположение духа его почти не покидало. Дела его шли блестяще.
Развернулся, что называется, во всю
в последнем слове один Арефьев. Он, впрочем, и во
время допроса свидетелей делал несколько метких замечаний и возражений и давал оригинальные объяснения.
В это
время в кабинет уже входили «дедушка» Милашевич и Василий Васильевич.
Последний был почти пьян, а «дедушка» только навеселе. Видимо было, что они где-то основательно закусывали.