Неточные совпадения
Вся беда
в том, что край был до сих пор наводнён разного рода русскими отбросами и авантюристами, которые любят жать там, где не сеяли; они-то и испортили наше отношение с китайцами, которые привыкли вести дела «на веру» —
они доверчивы, но наученные
рядом обманов становятся более чем осторожными.
Рядом присел на приготовленные носилки другой солдатик,
он ранен тяжело
в правую ногу, пуля попала
в лежавшие
в кармане брюк патроны, которые разорвались.
Они не только подают
им сигналы о расположении наших войск, но и бьются
в рядах их армии.
Он прекрасно знает китайский и английский язык, объехал и обошёл весь Китай, был
в Японии, где
его застала война.
Он стал выдавать себя за корреспондента датских газет и успел
в конце концов благополучно вернуться
в ряды русских войск.
Блестяще произведённая разведка отряда подполковника Мадритова указала, что корейцы зачастую встречают русских с оружием
в руках, не говоря уже о том, что сражаются
в рядах японских войск, причём японцы ставят
их обыкновенно
в первые линии.
— Самое скверное поранение это — рикошетом, — сказал мне офицер, — контузия-то пустяки… Я говорю о ранах…
Они ужасны. Я сам видел два поранения… Одного ранило
в грудь и кусок лёгкого вылетел через спину… У другого сорвало кусок черепа, казаки подхватили
его и повезли на перевязочный пункт на двух лошадях
рядом, но, увы, не довезли живого, от сотрясения у
него выпал мозг.
Интересна самая личность этого солдата —
он пошёл на войну охотником за своего родного брата, а до поступления
в ряды армии был послушником
в монастыре.
Он во время англо-бурской компании сражался добровольцем
в рядах англичан, и во время одного из сражений один бур выстрелил
в него на столь близком расстоянии, что князь Радзивилл запечатлел
в своей памяти лицо своего врага.
— Это ошибка…
Он был убит на месте…
Рядом с
ним стоял на верху сопки — это было у Ляндинсяна — начальник
его штаба полковник Ароновский. Силою взрыва шрапнели
он был отброшен далеко от отца…
В это время поднимался на сопку ординарец отца, сотник Нарышкин, и вдруг увидел столб пыли и падение двух офицеров. Полковник Ароновский, по счастью, не раненый и не контуженный, вскочил и крикнул: «Генерал убит, носилки!..»
Деятельность русской церкви, несмотря на весь тот внешний лоск современности, учености, духовности, который ее члены теперь начинают принимать в своих сочинениях, статьях, в духовных журналах и проповедях, состоит только в том, чтобы не только держать народ в том состоянии грубого и дикого идолопоклонства, в котором он находился, но еще усиливать и распространять суеверие и религиозное невежество, вытесняя из народа живущее
в нем рядом с идолопоклонством жизненное понимание христианства.
Профессор Изборский был очень худощав, с тонким, выразительным лицом и прекрасными, большими серыми глазами. Они постоянно лучились каким-то особенным, подвижным, перебегающим блеском. И
в них рядом с мыслью светилась привлекательная, почти детская наивность.
Но он не был мертв, как те римские сенаторы, которых галлы приняли за мертвецов:
в его рядах были недюжинные люди — все эти Бентамы, Ливингстоны, Тенары, де-Кандоли, Берцелии, Лапласы, Сэи не были похожи на побежденных, и веселые песни Беранже раздавались в стану классиков.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок //
Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда //
Ему не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, //
В домашней жизни зрим один //
Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем
он // Для оной жизни был рожден.
Ей нравится порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И эта смесь чинов и лет. // Но это кто
в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? // Для всех
он кажется чужим. // Мелькают лица перед
ним, // Как
ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь //
В его лице? Зачем
он здесь? // Кто
он таков? Ужель Евгений? // Ужели
он?.. Так, точно
он. // — Давно ли к нам
он занесен?
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал
он,
в чем дело,
в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого
в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул
ему на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там,
в другой комнате,
в продолжение того времени, как гости резалися
в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного
ряда.
По этой причине
он всякий раз, когда Петрушка приходил раздевать
его и скидавать сапоги, клал себе
в нос гвоздичку, и во многих случаях нервы у
него были щекотливые, как у девушки; и потому тяжело
ему было очутиться вновь
в тех
рядах, где все отзывалось пенником и неприличьем
в поступках.
— Нет, вы не так приняли дело: шипучего мы сами поставим, — сказал председатель, — это наша обязанность, наш долг. Вы у нас гость: нам должно угощать. Знаете ли что, господа! Покамест что, а мы вот как сделаем: отправимтесь-ка все, так как есть, к полицеймейстеру;
он у нас чудотворец:
ему стоит только мигнуть, проходя мимо рыбного
ряда или погреба, так мы, знаете ли, так закусим! да при этой оказии и
в вистишку.