Неточные совпадения
Парадные двери распахнулись перед ним как бы по волшебству. Он быстро вошел в переднюю, сбросил на руки нескольких встретивших его лакеев шинель и, сунув одному из них шляпу, так же быстро миновал ряд
комнат и вошел в
свой кабинет.
Талечка и Катя Бахметьева находились в одном из неосвещенных углов этой
комнаты в странно необычной позе: Талечка сидела на стуле, склонившись над
своей подругой, стоявшей на коленях, прятавшей
свое лицо в коленях Талечки, и горько, беззвучно рыдавшей.
Квартира Зарудина, в которой он жил вместе с сыном, находилась на втором этаже и состояла из шести
комнат, не считая прихожей; три из них, залу, кабинет и спальню, занимал старик, а остальные три сын, у которого была
своя гостиная, кабинет и спальня.
Настасья Федоровна выскользнула
своей плавной походкой в следующую
комнату.
Егор Егорович прибыл в Грузино в отсутствие графа и, вследствие данной его сиятельством в вотчинную контору письменной из Петербурга инструкции, явился к грузинскому аптекарю, получил отведенную ему в помещении аптеки
комнату и приступил к исполнению
своих обязанностей.
Со скамейки, стоявшей у ее ног, быстро поднялась Агафониха, прерванная в середине доклада
своей благодетельнице о приезде графа с графинею, сделала графу почти земной поклон и кубарем выкатилась из
комнаты, не забыв, впрочем, плотно притворить за собою дверь.
Алексей Андреевич, освоившись с полумраком
комнаты, различил теперь вполне черты лица
своей домоправительницы. Ему показалось, что она на самом деле похудела, хотя это не уменьшало ее красоты, а мягкий свет лампад, полуосвещая ее лицо с горевшим лихорадочным огнем, устремленными на графа глазами, придавал этой красоте нечто фантастическое, одеяло было наполовину откинуто и высокая грудь колыхалась под тонкою тканью рубашки.
Выйдя из
комнаты, она гордо подняла
свою красивую голову, и на ее красных, как кровь, губах появилась улыбка торжества: она поняла, что графиня сдалась, вследствие каких причин, какое ей было до этого дело!
Наконец, на третий день утром больной пришел в сознание, слабым, полупотухшим взором обвел
комнату и находившихся в ней жену, дочь и Лидочку, движением руки подозвал их к себе и поочередно положил
свою исхудалую руку на головы близких ему людей.
В
комнате при больной, пригорюнившись, сидела на сундуке старая нянька Екатерины Петровны Акулина. Она неотлучно ухаживала за
своей больной барыней и благодетельницей, хотя слабые силы старушки подламывались от проводимых ею бессонных ночей.
Павел, весь бледный, вскочил с колен, несколько мгновений стоял, устремив
свой взгляд в темный угол
комнаты и вдруг стремительно бросился вон.
Чуть касаясь пола, как кошка, добралась она до двери этой
комнаты и приложила
свой глаз к замочной скважине. Представившаяся ей картина вполне подтвердила доклад Агафонихи. Еле мерцающая, сильно нагоревшая свеча полуосвещала
комнату и спавшего крепким сном поперек кровати Егора Егоровича. Он даже сполз с перины и лежал, закинув голову назад. Богатырский храп гулко раздавался среди окружающей тишины.
Догоревшая свеча начала трещать и гаснуть. Настасья Федоровна быстро выскользнула из
комнаты, надела туфли и через несколько минут была уже в
своей спальне.
Последнее, не достигнув еще полудня, целым снопом блестящих лучей вырвалось в зеркальные окна Зимнего дворца и освещало ряд великолепных
комнат, выходивших на площадь, среди которой не возвышалась еще, как ныне, грандиозная колонна, так как тот, о которым напоминает она всем истинно русским людям, наполняя их сердца благоговением, был жив и царствовал на радость
своим подданным и на удивление и поклонение освобожденной им Европы.
Выбежавшие слуги приняли немногочисленные вещи приезжего, который, пройдя в
свои прежние
комнаты, приказал доложить графу Аракчееву о приезде отставного поручика Шумского.
Они вместе посетили
своих спящих детей, стараясь не разбудить их, пришли вместе через те
комнаты, которые напоминали им о стольких счастливых днях, и, войдя в маленькую залу, где обыкновенно любила находиться великая княгиня Александра Федоровна, остановились перед бюстом покойной королевы прусской, которая не раз высказывала
свое желание, чтобы ее дочери не пришлось стонать, подобно ей, под тяжестью короны.
Великий князь просидел минут десять в глубокой задумчивости, подперев рукою лоб, затем встал и вышел в соседнюю
комнату, где дожидался Ростовцев. Взяв дружески его под руку, он ввел его в
свой кабинет и плотно затворил за собою дверь.
Теплота
комнаты и нашатырный спирт сделали
свое дело — Хрущев пришел в себя, открыл глаза и обвел
комнату и присутствовавших помутившимся, бессмысленным взглядом.
Собрав все
свои силы, Наталья Федоровна перешагнула порог этой роковой
комнаты, в которой в продолжение стольких лет решалась бесповоротно участь стольких людей.
Весь дом состоял из
комнат, очень просторных, деливших его на восемь равных частей. Из сеней входили в переднюю или лакейскую, там зал, далее гостиная. Из гостиной дверь вела в спальню, из спальни в девичью, с выходом на заднее крыльцо, другая дверь из гостиной вела в две боковые
комнаты, занятые «благородными», как называла Ираида Степановна
своих приживалок. В восьмую
комнату дверь была из лакейской и ее занимал Карп Карпович, крепостной человек Погореловой и ее главный управляющий.
Дверь отворилась, и в
комнату вошел Семен Павлович со
своим обыкновенным серьезно-угрюмым видом.
— Да, уж удружила мне старуха постоялицу, кажется, на
свой бы счет в Москву ее отправил… И жалко-то, и тяжело… — вмешался в разговор вышедший из соседней
комнаты станционный смотритель — благообразный старик, одетый в вицмундир. — Здравствуйте, матушка Наталья Федоровна… Лошадок сейчас запрягать прикажете?
Арина на таком же, как и в первой
комнате, диване, приготовляла постель для
своей барыни.
Так же держала она у
своей груди тряпочную куклу, принимая ее за
своего ребенка, те же заунывные звуки по целым часам оглашали
комнату, в которой она сидела, бессмысленно устремив глаза в одну точку.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в
своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Неточные совпадения
Всё успокоилось: в гостиной // Храпит тяжелый Пустяков // С
своей тяжелой половиной. // Гвоздин, Буянов, Петушков // И Флянов, не совсем здоровый, // На стульях улеглись в столовой, // А на полу мосье Трике, // В фуфайке, в старом колпаке. // Девицы в
комнатах Татьяны // И Ольги все объяты сном. // Одна, печальна под окном // Озарена лучом Дианы, // Татьяна бедная не спит // И в поле темное глядит.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в
свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в
комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Искоса бросив еще один взгляд на все, что было в
комнате, он почувствовал, что слово «добродетель» и «редкие свойства души» можно с успехом заменить словами «экономия» и «порядок»; и потому, преобразивши таким образом речь, он сказал, что, наслышась об экономии его и редком управлении имениями, он почел за долг познакомиться и принести лично
свое почтение.
— Партии нет возможности оканчивать, — говорил Чичиков и заглянул в окно. Он увидел
свою бричку, которая стояла совсем готовая, а Селифан ожидал, казалось, мановения, чтобы подкатить под крыльцо, но из
комнаты не было никакой возможности выбраться: в дверях стояли два дюжих крепостных дурака.
Не довольствуясь сим, он ходил еще каждый день по улицам
своей деревни, заглядывал под мостики, под перекладины и все, что ни попадалось ему: старая подошва, бабья тряпка, железный гвоздь, глиняный черепок, — все тащил к себе и складывал в ту кучу, которую Чичиков заметил в углу
комнаты.