Неточные совпадения
Молчалив и задумчив был Андрей Андреевич во весь длинный путь, коротко,
против обыкновения, отвечая на вопросы сына о проезжаемых зданиях. Было еще рано, довольно пусто на улицах, но город поразил Алексея своим многолюдством — все его занимало, веселило, его детская голова
не понимала отцовских мыслей.
На другой день, впрочем, раздражение Павла Кирилловича
против капитана прошло и он сам, как мы видели, стал тревожиться, как бы
не исполнились над сыном его покойного друга вчерашние предсказания.
Открыто идти
против его «благодетелей», как его мать называла обоих в письмах к сыну, он при жизни старушки
не мог и помышлять, и более двух лет протянул на этой «каторге», как он называл службу в артиллерии.
Пылкий и впечатлительный капитан Кудрин всецело разделял эту ненависть, питаемую фон Зееманом к «самодуру» и «дуболому», как обзывали они оба графа Алексея Андреевича, и лишь молодой Зарудин в этом
не сходился со своими друзьями и был, как мы знаем,
против бывшего тогда в ходу огульного обвинения графа Аракчеева.
— Я со своей стороны ничего бы
не имел
против этого брака, Наташа девушка хорошая, почтительная, образованная, да и
не бесприданница, чай; тебе тоже жениться самая пора, как бишь его у немцев есть ученый или пророк, что ли, по-нашему…
Он хотел было разразиться
против Зарудина целой филиппикой на тему о том, что женщина
не вещь, что она
не может быть всецело собственностью мужчины, что слова «моя», «принадлежит» и «потеряна» недостойны развитого человека, что любовь чистая, братская, дружеская любовь может быть совершенно честно питаема и к замужней женщине,
не оскорбляя ни ее, ни ее мужа, что отношения к женщинам
не должны ограничиваться лишь узкою сферою плотского обладания, что, наконец, это последнее должно играть наименьшую роль среди людей развитых, образованных.
Австрийские войска были разобщены, разбросаны в разных местах, дрались вообще дурно, а Пруссия, по мнению Наполеона,
не могла скоро начать неприятельские действия
против него, поэтому он поспешил к Вене, чтобы этим еще более парализовать деятельность Пруссии.
Когда сделалось ясным, что Наполеон спешит
против него с стотысячной армией, Кутузов приказал вывозить из Браунау больных, парки и артиллерию, уничтожить все переправы на реке,
не забывая в то же время хладнокровием и даже веселостью оживлять дух жителей и чиновников; затем начал медленно отступать к Вене.
Аль я ему
не люба стала, другую зазнобу в Питере нашел, да навряд ли, кому
против меня угодить… старому…
«Спихнули дочку
против воли, породниться со мной захотели! — думал он со злобой о стариках Хомутовых. — Тоже святошей прикидывается, а сама сохнет под кровлей законного мужа по любви к другому, чай, сбежала бы давно, кабы
не страх да
не стыд, который видно
не весь потеряла… — продолжал он свои размышления уже по адресу своей жены. — Надо за нею глаз да глаз, недаром пословица молвится: „в тихом омуте черти водятся“».
В следующем за этим рапортом вторичном письме Настасья Федоровна, касаясь этого вопроса,
не без гордости писала: «Недаром я, батюшка, ваше сиятельство, вас
против него упреждала, чуяло мое вещун-сердце, что хотя тихоня он был, царство ему небесное, а вор».
Казнокрадство и взяточничество, эти две язвы тогдашней русской администрации,
против которых всю свою жизнь боролся граф Алексей Андреевич, с особым ожесточением были им преследуемы в бытность его военным министром. Кроме беспощадных исключений уличенных в этих пороках чиновников и примерных их наказаний, Алексей Андреевич прибегал к оглашению поступков
не только отдельных личностей, но даже целых ведомств в печати путем приказов.
Поручив Аракчееву, почти
против его воли, военное министерство, государь Александр Павлович
не обходился без его всегда правдивых и метких советов и по другим отраслям государственного управления.
Прежняя злоба
против графа заклокотала в душе старика, особенно когда он узнал, что Алексей Андреевич выехал за границу, видимо, ничем
не разрешив его просьбы.
Вместе со знанием Наталья Федоровна старалась передать своей ученице и свои взгляды на жизнь, на людей, на права и обязанности женщины, но при этом
не могла
не заметить, что пылкая Лидочка подчас горячо протестовала
против проповедуемого молодой женщиной «самоотречения», «самопожертвования», почти «нравственного аскетизма», поражая нередко свою воспитательницу возражениями и выводами чисто практическими, хотя они несомненно были лишь результатом склада ума ученицы, ума пытливого и наблюдательного.
«Может быть», — мысленно повторял он и мгновенно понял, что его возражения
против посещения дома Хомутовых ни к чему
не поведут, что он все же поедет туда, благо есть предлог и предлог законный, пробыть хотя несколько минут под одной кровлей с ней, подышать одним с ней воздухом.
«Я покажу ему, что я
не состою только на посылках у его жены, что я ее друг, и друг верный, готовый своею грудью защитить ее даже
против него — „изверга Аракчея“», — мысленно продолжал злобствовать фон Зееман.
Убить человека, убийство которого было так удобно, человека, ему доверяющего и
не подозревающего его гнусных замыслов, сидящего с ним бок о бок, и, конечно,
не думающего принимать
против него каких-либо мер предосторожности — ведь это же так легко, но на деле оказывалось страшно трудным.
Это было подробное донесение об обширном революционном заговоре, с давнего времени готовившегося
против императорского правительства. Тайные общества имели сильное разветвление в армии,
не только в Петербурге и Москве, но и в разных местах.
Одержимые политическим безумием, заговорщики все же хорошо понимали, что русский народ вообще, и русских солдат в частности, можно взбунтовать
не «
против царя», а только «за царя». Таков внутренний смысл появления всех русских самозванцев.
Подпоручик Яков Иванович Ростовцев, открывший, как мы знаем, великому князю Николаю Павловичу существование готового вспыхнуть заговора, был совершенно чужд ему и
не знал ни его целей, ни разветвлений: он угадал только, что заговор этот давно существовал и что обстоятельства давали ему в руки опасное оружие
против императорского правительства. Он узнал также по счастливому случаю имена главных заговорщиков.
Граф Аракчеев, несомненно, исполнит волю своей оскорбленной жены, исполнит, положим,
не по своему желанию, а из боязни придворного скандала, но что ей за дело до того, по воле ли графа или
против его воли, она сделается графиней Аракчеевой.
— И ты можешь думать, что я на это способна? — вопросом ответила Наталья Федоровна. — У меня нет в душе
против тебя ни малейшего зла. Ты, на самом деле, несчастна… и мне искренне жаль тебя. Но, быть может, Бог даст, все это никогда
не обнаружится. У меня же твоя тайна, как в могиле.
— Говорят,
против нас идет оттуда антилерия, дело-то
не так будет ладно, придется всем положить животы!
Через год Михаила Андреевича разыскали и
против воли снова возвратили в Юрьев монастырь, где его возвращению, впрочем,
не очень обрадовались и, воспользовавшись первым удобным случаем, сжили с рук в Отенский монастырь.
Неточные совпадения
Сажают прямо
против Тани, // И, утренней луны бледней // И трепетней гонимой лани, // Она темнеющих очей //
Не подымает: пышет бурно // В ней страстный жар; ей душно, дурно; // Она приветствий двух друзей //
Не слышит, слезы из очей // Хотят уж капать; уж готова // Бедняжка в обморок упасть; // Но воля и рассудка власть // Превозмогли. Она два слова // Сквозь зубы молвила тишком // И усидела за столом.
Все, что ни есть, все, что ни видит он: и лавчонка
против его окон, и голова старухи, живущей в супротивном доме, подходящей к окну с коротенькими занавесками, — все ему гадко, однако же он
не отходит от окна.
Словом, говорите им, никого
не возбуждая ни
против кого, а всех примиряя.
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека, потому что, если
не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего
не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже
не просит о смягчении, и ожесточенья ни
против кого нет, потому что ясно видит, что
не я его наказываю, а закон.
Въезд его
не произвел в городе совершенно никакого шума и
не был сопровожден ничем особенным; только два русские мужика, стоявшие у дверей кабака
против гостиницы, сделали кое-какие замечания, относившиеся, впрочем, более к экипажу, чем к сидевшему в нем.