Неточные совпадения
Из штаба нашего корпуса
пришел приказ: обоим госпиталям немедленно свернуться и завтра утром идти
в деревню Сахотаза, где ждать дальнейших приказаний. А как же быть с больными, на кого их бросить? На смену нам должны были
прийти госпитали другой дивизии нашего корпуса, но поезд наместника остановил на железной дороге все движение, и было неизвестно, когда они
придут. А нам приказано завтра уходить!
Наш обоз стал на большом квадратном огороде, обсаженном высокими ветлами. Разбили палатки. Госпиталь д-ра Султанова находился
в той же
деревне; они
пришли еще вчера и стали биваком недалеко от того места, где устраивались мы.
С позиций
в нашу
деревню пришел на стоянку пехотный полк, давно уже бывший на войне. Главный врач пригласил к себе на ужин делопроизводителя полка. Это был толстый и плотный чинуша, как будто вытесанный из дуба; он дослужился до титулярного советника из писарей. Наш главный врач, всегда очень скупой, тут не пожалел денег и усердно угощал гостя вином и ликерами. Подвыпивший гость рассказывал, как у них
в полку ведется хозяйство, — рассказывал откровенно, с снисходительною гордостью опытного мастера.
Однажды вечером
в нашу
деревню пришел с позиций на отдых пехотный полк.
Работа
в деревне закипела. Корпусный командир
прислал роту саперов для исправления дорог и отделки фанз. Было решено обратить
деревню в целый госпитальный городок,
в нее перевели наш госпиталь и дивизионный лазарет. Командир корпуса выхлопотал на оборудование госпиталей три тысячи рублей и заведующим работами назначил Султанова.
А через два дня вдруг из корпуса
пришел приказ — дивизионному лазарету передвинуться из Мозысани
в деревню Ченгоузу Восточную.
Ранены были они вот как: полк
пришел с позиции на отдых
в деревню; один солдат захватил с собою подобранную на позициях неразорвавшуюся японскую шрапнель; солдаты столпились на дворе фанзы и стали рассматривать снаряд: вертели его, щелкали, начали отвертывать дистанционную трубку.
— А у нас вот что было, — рассказывал другой офицер. — Восемнадцать наших охотников заняли
деревню Бейтадзы, — великолепный наблюдательный пункт, можно сказать, почти ключ к Сандепу. Неподалеку стоит полк; начальник охотничьей команды посылает к командиру, просит
прислать две роты. «Не могу. Полк
в резерве, без разрешения своего начальства не имею права».
Пришли японцы, прогнали охотников и заняли
деревню. Чтоб отбить ее обратно, пришлось уложить три батальона…
В два часа ночи из штаба корпуса
пришла телеграмма, — обоим госпиталям немедленно выступить
в деревню Хуньхепу, верст за семь на северо-запад. Через четверть часа
пришла новая телеграмма: командир корпуса разрешил нам переночевать на месте и выступить утром.
Назавтра мы перебрались
в их
деревню, а через два дня
пришел новый приказ Четыркина, — всем сняться и идти
в город Маймакай, за девяносто верст к югу. Маршрут был расписан с обычною точностью:
в первый день остановиться там-то, — переход 18 верст, во второй день остановиться там-то, — переход 35 верст, и т. д. Вечером 25 марта быть
в Маймакае. Как мы убедились, все это было расписано без всякого знания качества дороги, и шли мы, конечно, не руководствуясь данным маршрутом.
Через три дня мы
пришли в Маймакай. Город был битком набит войсками и бежавшими из
деревень жителями. Жутко было войти
в фанзу, занятую китайцами. Как разлагающийся кусок мяса — червями, она кишела сбитыми
в кучу людьми.
В вони и грязи копошились мужчины, женщины и дети, здоровые и больные.
Михельсон, оставя их у себя в тылу, пошел прямо на Чесноковку, где стоял Чика с десятью тысячами мятежников, и, рассея дорогою несколько мелких отрядов, 25-го на рассвете
пришел в деревню Требикову (в пяти верстах от Чесноковки).
Неточные совпадения
— А вот другой Дон-Кишот просвещенья: завел школы! Ну, что, например, полезнее человеку, как знанье грамоты? А ведь как распорядился? Ведь ко мне
приходят мужики из его
деревни. «Что это, говорят, батюшка, такое? сыновья наши совсем от рук отбились, помогать
в работах не хотят, все
в писаря хотят, а ведь писарь нужен один». Ведь вот что вышло!
— Ну, полно, не бродяжничай и не пьянствуй,
приходи ко мне, я тебе угол дам,
в деревню поедем — слышишь?
Нет, пусть он лучше
придет расстроенный неприятным письмом, что
в деревне беспорядок, что надо ему побывать самому.
Этот долг можно заплатить из выручки за хлеб. Что ж он так приуныл? Ах, Боже мой, как все может переменить вид
в одну минуту! А там,
в деревне, они распорядятся с поверенным собрать оброк; да, наконец, Штольцу напишет: тот даст денег и потом приедет и устроит ему Обломовку на славу, он всюду дороги проведет, и мостов настроит, и школы заведет… А там они, с Ольгой!.. Боже! Вот оно, счастье!.. Как это все ему
в голову не
пришло!
«Куда ж я дел деньги? — с изумлением, почти с ужасом спросил самого себя Обломов. —
В начале лета из
деревни прислали тысячу двести рублей, а теперь всего триста!»