Неточные совпадения
Однажды входит он в канцелярию своего госпиталя. Когда главный
врач (пользующийся правами командира части) входил в канцелярию, офицер-смотритель обыкновенно командовал сидящим писарям: «встать!» Когда вошел Васильев, смотритель этого не
сделал.
— Извините-с! Раз я исправляю должность главного
врача, вы это по закону обязаны
делать!
Вдоль прямой дороги, шедшей от вокзала к городу, тянулись серые каменные здания казенного вида. Перед ними, по эту сторону дороги, было большое поле. На утоптанных бороздах валялись сухие стебли каоляна, под развесистыми ветлами чернела вокруг колодца мокрая, развороченная копытами земля. Наш обоз остановился близ колодца. Отпрягали лошадей, солдаты разводили костры и кипятили в котелках воду. Главный
врач поехал разузнавать сам, куда нам двигаться или что
делать.
— Что нам здесь
делать? Пойдемте, господа, туда, познакомимся с
врачами, — предложил Шанцер.
Оставили здесь, в Мукдене, при этом здании, тоже вот и трех товарищей, — и
делаем мы ввосьмером работу, для которой довольно трех-четырех
врачей.
Было, действительно, непонятно, что могут
делать наши госпитали в том аду, который сверкал и грохотал вдали. Мы,
врачи, дали друг другу свои домашние адреса, чтобы, в случае смерти, известить близких.
— Вы что, собственно,
делаете? — спрашивал я
врачей этих госпиталей.
— Что
делаем? Записываем проезжающих раненых, — с усмешкою отвечали
врачи. — То и дело телеграммы: «Немедленно всех эвакуировать»… Записанные ставятся на довольствие. А на довольствие каждого нижнего чина полагается шестьдесят копеек в сутки, на довольствие офицера — рубль двадцать копеек. Смотрители ходят и потирают руки.
«Прикомандированные»
врачи, которые при нас без дела толклись в бараках, теперь все были разосланы Горбацевичем по полкам; они уехали в одних шведских куртках, без шинелей: Горбацевич так и не позволил им съездить в Харбин за их вещами. Всю громадную работу в обоих мукденских бараках
делали теперь восемь штатных ординаторов. Они бессменно работали день и ночь, еле стоя на ногах. А раненых все подносили и подвозили.
В течение боя, как я уж говорил, в каждом из бараков работало всего по четыре штатных ординатора. Кончился бой, схлынула волна раненых, — и из Харбина на помощь
врачам прибыло пятнадцать
врачей из резерва.
Делать теперь им было решительно нечего.
Главный
врач в недоумении развел руками, объяснил корпусному
врачу, в чем дело, и сказал, что не считает генерала Трепова компетентным
делать врачам выговоры в области медицины; не телеграфировал он о полученном выговоре из чувства деликатности, не желая в официальной бумаге ставить начальника санитарной части в смешное положение. Корпусному
врачу только и осталось, что перевести разговор на другое.
Это представление возмутило даже нашего дивизионного
врача, — дряхлого, себялюбивого чинушу, полного только думами о себе. Он
сделал на бумаге приписку, что, по его мнению, золотой медали заслуживает также и сестра Валежникова (Вера Николаевна), тем более, что, ухаживая за больными, она заразилась тифом.
— И главное, на что, на что она мне? — вторил главный
врач. — Я и с своими-то сестрами не знаю, что
делать, и они-то мне совсем не нужны!
Главный
врач поехал туда посоветоваться, что нам
делать.
Мы ночевали в большой богатой фанзе у старика-китайца с серьезным, интеллигентным лицом. Главный
врач, как он всегда
делал на остановках, успокоительно потрепал хозяина по плечу и сказал, чтоб он не беспокоился, что за все ему будет заплачено.
О том, как бабка из Коробова, наслышавшись, что
врачи делают прокол плодного пузыря, столовым ножом изрезала всю голову младенцу, так что даже такой знаменитый и ловкий человек, как Липонтий, не мог его спасти, и хорошо, что хоть мать спас.
— К-ха! — откашлянулся Елпидифор Мартыныч. — Трудно, когда одно другим питается: расстроенная печень делает мрачный взгляд, а мрачный взгляд расстроивает печень!.. Что тут
врачу делать?.. Надобно самому больному бодриться духом и рассеивать себя!.. Вот вообразите себе, что княгиня ничем против вас не виновата, да и возрадуйтесь тому.
Неточные совпадения
— Ты ее увидишь, Евгений; но сперва надобно побеседовать с господином доктором. Я им расскажу всю историю болезни, так как Сидор Сидорыч уехал (так звали уездного
врача), и мы
сделаем маленькую консультацию.
Самгин наблюдал шумную возню людей и думал, что для них существуют школы, церкви, больницы, работают учителя, священники,
врачи. Изменяются к лучшему эти люди? Нет. Они такие же, какими были за двадцать, тридцать лег до этого года. Целый угол пекарни до потолка загроможден сундучками с инструментом плотников. Для них
делают топоры, пилы, шерхебели, долота. Телеги, сельскохозяйственные машины, посуду, одежду. Варят стекло. В конце концов, ведь и войны имеют целью дать этим людям землю и работу.
Если будет нужно снова
сделать консилиум, я скажу Карлу Федорычу-то есть пользовавшему
врачу, который просиял восторгом спасения от своей atrophia nervorum.
Когда она поступила в мастерскую Веры Павловны, Лопухов, бывший там домашним
врачом,
делал все возможное, чтобы задержать ход чахотки,
сделал многое, то есть много по трудности того небольшого успеха, который получил; но развязка приближалась.
Земская больница в г. Серпухове, Москов. губ., поставленная роскошно и удовлетворяющая вполне современным требованиям науки, где среднее ежедневное число коечных больных в 1893 г. было 43 и амбулаторных 36,2 (13278 в год), где
врач почти каждый день
делает серьезные операции, наблюдает за эпидемиями, ведет сложную регистрацию и проч. — эта лучшая больница в уезде в 1893 г. стоила земству 12803 р. 17 к., считая тут страхования и ремонт зданий 1298 р. и жалованье прислуге 1260 р. (см. «Обзор Серпуховской земской санитарно-врачебной организации за 1892–1893 гг.»).