Неточные совпадения
— Негодяи этакие!.. Понесем его в спальню, там перевяжем. — Он с гордостью остановился перед Катрой
и развел руками. — Ну-с! Надеюсь, вы меня теперь ни в
чем не можете упрекнуть!
— Черт знает
что такое! Какой-то садизм филантропии!..
И для кого! Маша,
ну разве ты не видишь кругом жизни? Ведь выше
и нужнее всю себя отдать ей, а не какой-то Юлии Ипполитовне!
—
Чем мы жертвуем!
И вы можете это спрашивать! Да
что же вы думаете, мужик нашей партии слеп,
что ли? Не видит он,
что рядом с его куриным клочком тянутся тысячи десятин графских
и монастырских земель? Ведь куда приятнее поделить меж собой эти земли,
чем ехать на край света
и ковырять мерзлую глину, где посеешь рожь, а родится клюква. А мужик нашей партии говорит:
ну что ж!
И поедем! Или тут будем землю грызть. Зато смирно сидим, начальство радуем, порядка не нарушаем… Разве же это не жертва?!
Охватывает жуткая дрожь
и раздражительное нетерпение. Я смотрю на его осунувшееся лицо с остановившеюся в глазах мыслью.
Ну,
ну!..
Чего ж ты ждешь?
В комнате еще чувствуется весенне-нежный запах ее духов. Воспоминание о безумной ночи мешается с мыслью о растерзанном трупе Алеши…
Ну что ж!
Ну и пускай!
Ну да, глубже
и прекраснее. Она торжествует. А я злорадно смеюсь в душе. С предательски-внимательным взглядом она подносит мне пьяный напиток, кажется, вся страсть
и острая радость ее в том,
что я хватаюсь за него. А мне его-то
и нужно.
Что это вчера со мною было? Вспоминалась идиотская радость в лощине… С
чего она? Жизнь какая-то в лягушке
и в траве!
Ну да — жизнь. А раньше не знал я,
что в них жизнь
и свои физиологические процессы?
Что же меня привело в восторг?
—
Ну, Хозяин,
что? Непрерывно
и упорно я тебе буду доказывать на деле,
что ты подлый раб. Ты хозяин мой, — знаю. Но вот я тебя заставил,
и ты уже радостно трепещешь жизнью
и светом.
И это я тебя заставил. Потому
что ты мой хозяин, но я свободен, а ты раб.
—
Ну, хорошо!.. — Она с ненавистью
и грозным ожиданием все смотрела на меня. — А если бы они остановили нас, стащили меня с шарабана, стали насиловать? Тогда
что бы ты делал?
—
Ну, а им
что от того,
что меньше их будет осыпать пыль
и меньше будут точить козявки?
— Для
чего наша жизнь?
Ну, будем ловить мошек, выведем птенцов. Осенью лететь за море, потом возвращаться. Опять лепить гнездо, опять выводить птенцов,
и так каждый год. А потом — смерть.
—
Ну и что ж, — изменилось вдруг все лицо князя, — проповедует Бога по-прежнему, и, и… пожалуй, опять по девочкам, по неоперившимся девочкам? Хе-хе! Тут и теперь презабавный наклевывается один анекдот… Хе-хе!
— Чего ж ты сердишься, Лиза? Я ведь не виновата, что у меня такая натура. Я ледышка, как вы называли меня в институте,
ну и что ж мне делать, что я такая ледышка. Может быть, это и лучше.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт
и свет
и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, //
И локтем Таню враз толкнули, //
И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где?
что там такое?» — // «
Ну,
что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька
и мать // Велели звать,
и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу //
И всякого такого сброду…» — // «
И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
В тоске сердечных угрызений, // Рукою стиснув пистолет, // Глядит на Ленского Евгений. // «
Ну,
что ж? убит», — решил сосед. // Убит!.. Сим страшным восклицаньем // Сражен, Онегин с содроганьем // Отходит
и людей зовет. // Зарецкий бережно кладет // На сани труп оледенелый; // Домой везет он страшный клад. // Почуя мертвого, храпят //
И бьются кони, пеной белой // Стальные мочат удила, //
И полетели как стрела.
«
Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним
и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет
и мыслей,
и пера, //
И слез,
и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.