Неточные совпадения
Но
раз у больной нарыв печени, то необходима операция (в клинике это
так легко сказать!). Я стал уговаривать мужа поместить жену в больницу, я говорил ему, что положение крайне серьезно, что у больной — нарыв во внутренностях и что если он вскроется в брюшную полость, то смерть неминуема. Муж долго колебался, но, наконец, внял моим убеждениям и свез жену в больницу.
Я вспомнил, что даже не догадался спросить ее о кашле, даже не исследовал вторично ее легких,
так я обрадовался ознобу, и
так ясно показался он мне говорящим за мой диагноз; правда, мне приходила в голову мысль, что легкие не мешало бы исследовать еще
раз, но больная
так кричала при каждом движении, что я прямо не решался поднять ее, чтобы как следует выслушать.
Раз же это
так,
раз верно то, что между нами и ними нет
такой резкой границы, как когда-то воображали, то
так ли уж смешна эта сантиментальность,
так ли ложны те покалывания совести, которые испытываешь, нанося им мучения?
Когда люди поймут, чем они жертвуют, отнимая у науки право живосечений, агитация антививисекционистов будет обречена на полное бесплодие. На одном собрании противников живосечений манчестерский епископ Мургаус заявил, что он предпочитает сто
раз умереть, чем спасти свою жизнь ценою тех адских мук, которые причиняются животным при живосечениях. Сознательно идти на
такое самопожертвование способно лишь очень ничтожное меньшинство.
Всякий, кто подряд наложит
такое же число
раз лигатуру на геморроидальные шишки, получит один или два смертельных исхода».
Правда, костные саркомы
так редки, что за всю свою практику врач встретит их всего два-три
раза; правда, если теперь же взяться за лечение туберкулезного сустава, то можно надеяться на полное и прочное излечение его, а все-таки… лучше подальше от греха; лучше пусть больной отправляется домой и представится снова тогда, когда уже появятся несомненные наружные признаки…
Мне не
раз случалось
таким тоном говорить о медицине; все, что я рассказывал, была правда, но всегда после подобных разговоров мне становилось совестно; эту правду я оценивал, становясь на точку зрения своих слушателей, в душе же у меня, несмотря на все, отношение к медицине было серьезное и полное уважения.
Каждый
раз, по их настойчивым приглашениям, я оставался у них пить кофе и просиживал час-другой; мне это самому было приятно, — с
таким дружественным, любовным расположением оба они относились ко мне.
Мне понятно, как Пирогов, с его чутким, отзывчивым сердцем, мог позволить себе ту возмутительную выходку, о которой он рассказывает в своих воспоминаниях. «Только однажды в моей практике, — пишет он, — я
так грубо ошибся при исследовании больного, что, сделав камнесечение, не нашел в мочевом пузыре камня. Это случилось именно у робкого, богоязненного старика; раздосадованный на свою оплошность, я был
так неделикатен, что измученного больного несколько
раз послал к черту.
— Ради бога, доктор, простите!.. Мне
так неловко, что я заставил вас ждать! Совсем из головы вон. Знаете,
такая масса дел, — то, другое, — поневоле иной
раз забудешь! Пожалуйста, простите, — виноват!
— Да, говорит, его д-р N. лечил… Скажите, пожалуйста, доктор, отчего среди врачей
так много бессердечных, корыстолюбивых людей? Этот д-р N. приехал
раз, осмотрел Васю; приглашаю его во второй
раз, — я, говорит, уж знаю его болезнь, могу и
так, не видя, прописать вам рецепт…
Идет этак неделя за неделей, месяц за месяцем, треплют тебя во все стороны, —
так, брат, иной
раз замутит, что и на свет не глядел бы.
И я уж знаю о себе: подойдет
такая линия, — бывает это
раз пять-шесть в год, — задашь себе встряску, выпьешь, как следует, — непременно
так, чтоб в похмелье быть, как в аду, — ну, и опять свеж и бодр…
Неточные совпадения
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый
раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили
так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не
раз младая дева // Мечтами легкие мечты; //
Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. //
Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность ведет».
Шутить он не любил и двумя городами
разом хотел заткнуть глотку всем другим портным,
так, чтобы впредь никто не появился с
такими городами, а пусть себе пишет из какого-нибудь «Карлсеру» или «Копенгара».
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько
раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, —
так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
Запустить
так имение, которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не
раз посреди
таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается главное дело и будут средства в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.