Неточные совпадения
Наука эта была для меня тяжелою
и неприятною повинностью, которую для чего-то необходимо было отбыть, но которая сама по себе не представляла для меня решительно
никакого интереса; что мне было до того, в каком веке написано «Слово Даниила Заточника», чей сын был Оттон Великий
и как будет страдательный залог от «persuadeo tibi» [Уверяю тебя (лат.).
Только бы его, здоровья, — с ним ничего не страшно,
никакие испытания; его потерять — значит потерять все; без него нет свободы, нет независимости, человек становится рабом окружающих людей
и обстановки; оно — высшее
и необходимейшее благо, а между тем удержать его так трудно!
У моей больной опухоль живота — вот все, что я могу сказать, если хочу отнестись к делу сколько-нибудь добросовестно; вырабатывать же из себя шарлатана я не имею
никакого желания
и не стану «уверенно» объявлять, что имею дело с гидронефрозом, зная, что это легко может оказаться
и саркомой,
и эхинококком,
и чем угодно.
— Полноте, сударыня, ну можно ли так падать духом! — сказал я. — Тут
никакой и речи не может быть о смерти, — скоро вы будете совершенно здоровы.
Я стал искать себе места хотя бы за самое ничтожное вознаграждение, чтоб только можно было быть сытым
и не ночевать на улице; средств у меня не было
никаких.
— Вы в пищевод трубку ввели, а не в гортань, — сказал Стратонов. — Нащупайте предварительно надгортанник
и сильно отдавите его вперед, фиксируйте его таким образом
и вводите трубку во время вдоха. Главное же —
никакого насилия!
Никто не станет отрицать того, что живая кровь, струящаяся под ударом ножа, или содрогание живых мышц во время оперирования развивают в молодом операторе смелость, находчивость
и уверенность в своих действиях; но, с другой стороны, я думаю, не подлежит
никакому сомнению, что такое упражнение неопытной руки в операциях на живом — негуманно
и несогласно с задачами врача вообще».
«В настоящее время, — заявил Голлендер, — пентал по верности действия
и по поразительно хорошему самочувствию после наркоза представляет наилучшее обезболивающее для кратковременных операций: он не производит дурных последствий,
и применение его не представляет
никакой опасности; он не оказывает
никакого вредного действия ни на сердце, ни на дыхание…» Широкою рукою стали испытывать пентал.
Вывод из всего этого был для меня ясен: я буду впредь употреблять только те средства, которые безусловно испытаны
и не грозят моим больным
никаким вредом.
Научные приобретения ее громадны, очень многое в человеческом организме нам доступно
и понятно; со временем же для нас не будет в нем
никаких тайн,
и путь к этому верен.
Высшая доза морфия — три сантиграмма; взрослой, совсем не слабой больной впрыснули под кожу пять миллиграммов морфия, —
и она умерла; для объяснения таких фактов в медицине существует специальное слово «идиосинкразия», но это слово не дает мне
никаких указаний на то, когда я должен ждать чего-либо подобного…
Но ведь это же ужасно! Это значит —
никакой традиции,
никакой преемственности наблюдения: учись без предвзятости наблюдать живую жизнь
и каждый начинай все сначала.
С тех пор прошло более двух веков; медицина сделала вперед гигантский шаг, во многом она стала наукой;
и все-таки какая еще громадная область остается в ней, где
и в настоящее время самыми лучшими учителями являются Сервантес, Шекспир
и Толстой,
никакого отношения к медицине не имеющие!
Электричество долгое время было только «курьезным» явлением природы, не имеющим
никакого практического значения; если бы Грэй, Гальвани, Фарадей
и прочие его исследователи не руководствовались правилом: «наука для науки», то мы не имели бы теперь ни телеграфа, ни телефона, ни рентгеновских лучей, ни электромоторов.
В данном случае самое тщательное исследование матки не дало
никаких указаний на присутствие миомы; выскабливание было произведено, а следствием этого явилось разложение миомы
и смерть больной.
Меня пригласили к больному ребенку; он лихорадил,
никаких определенных жалоб
и симптомов не было, приходилось подождать выяснения болезни. Я не хотел прописать «ut aliquid fiat», я сказал матери, что следует принять такие-то гигиенические меры, а лекарств пока не нужно. У ребенка развилось воспаление мозговых оболочек, он умер.
И мать стала горько клясть меня в его смерти, потому что я не поспешил вовремя «перервать» его болезнь.
Разницы тут нет
никакой: воспитание ребенка ведется так, что не может он, как «чисто» ни излагай ему дела, не увидеть в нем ужасной
и бесстыдной грязи.
С грозным, пристальным
и беспощадным вниманием следят они за каждым шагом врача: «служи обществу», будь героем
и подвижником, не смей пользоваться «непонятным обычаем» отдыхать; а когда ты истреплешься или погибнешь на работе, то нам до тебя нет
никакого дела.
Упомянутая касса — касса взаимопомощи,
и составляется из ежегодных взносов членов кассы, которые одни только
и имеют право на пособие. Общество, которому служат врачи, к этой кассе, разумеется,
никакого касательства не имеет
и не хочет иметь. Заражайтесь
и калечьте себя на работе для нас, а раз вы выбыли из строя, то помогайте себе сами. Размеры назначенных пособий в приведенных выдержках говорят сами за себя, какую помощь может оказывать своим членам касса.
Это ведет к конкуренции между врачами, в которой худшие из них не брезгуют
никакими средствами, чтоб отбить пациента у соперника: приглашенные к больному, такие врачи первым делом раскритикуют все назначения своего предшественника
и заявят, что «так недолго было
и уморить больного»; последние страницы всех газет кишат рекламами таких врачей,
и их фамилии стали известны каждому не менее фамилии вездесущего Генриха Блокка; более ловкие искусно пускают в публику через газетных хроникеров
и интервьюеров известия о совершаемых ими блестящих операциях
и излечениях
и т. п.
Неточные совпадения
— Но знаете ли, что такого рода покупки, я это говорю между нами, по дружбе, не всегда позволительны,
и расскажи я или кто иной — такому человеку не будет
никакой доверенности относительно контрактов или вступления в какие-нибудь выгодные обязательства.
Даже начальство изъяснилось, что это был черт, а не человек: он отыскивал в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах
и невесть в каких местах, куда бы
никакому автору не пришло в мысль забраться
и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам.
— Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось,
и конца не было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет
никакого, ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
«Конечно, — говорили иные, — это так, против этого
и спору нет: земли в южных губерниях, точно, хороши
и плодородны; но каково будет крестьянам Чичикова без воды? реки ведь нет
никакой».
— Теперь тот самый, у которого в руках участь многих
и которого
никакие просьбы не в силах были умолить, тот самый бросается теперь к ногам вашим, вас всех просит.