Теперь, когда я проходил мимо трактира, меня так и тянуло в него: мне казалось высшим блаженством подойти к ярко освещенной стойке, уставленной вкусными закусками, и выпить рюмку-другую водки; странно, что меня, полуголодного
и вовсе не алкоголика, главным образом привлекала именно водка, а не закуски.
Неточные совпадения
В каждой больнице работают даром десятки врачей; те из них, которые хотят получать нищенское содержание штатного ординатора, должны дожидаться этого по пяти, по десяти лет; большинство же на это
вовсе и не рассчитывает, а работает только для приобретения того, что им должна была дать, но не дала школа.
Выход оказывается
вовсе не таким простым
и ясным, как мне казалось.
Везде, на каждом шагу, приходится быть актером; особенно это необходимо потому, что болезнь излечивается не только лекарствами
и назначениями, но
и душою самого больного; его бодрая
и верящая душа — громадная сила в борьбе с болезнью,
и нельзя достаточно высоко оценить эту силу; меня первое время удивляло, насколько успешнее оказывается мое лечение по отношению к постоянным моим пациентам, горячо верящим в меня
и посылающим за мною с другого конца города, чем по отношению к пациентам, обращающимся ко мне в первый раз; я видел в этом довольно комичную игру случая; постепенно только я убедился, что это
вовсе не случайность, что мне, действительно, могучую поддержку оказывает завоеванная мною вера, удивительно поднимающая энергию больного
и его окружающих.
А между тем исчезновение отбора сказывается
вовсе не в одних только указанных грубых результатах. Последствия этого исчезновения идут гораздо дальше
и глубже.
Нужно себе ясно представить, как резко при таком положении должны были измениться направление
и сила давления на различные органы,
и тогда легко будет понять, что приспособиться к своему новому положению органам
вовсе не так легко.
Вот это
вовсе еще не значит, что
и сама стыдливость есть, действительно, лишь остаток варварства, как утверждает толстовский «знаменитый доктор».
— Как вам не стыдно! — прикрикнул я на нее. — Чуть немножко хуже стало, —
и руки уж опустили: помирай, дескать! Да ему
вовсе и не так уж плохо.
И в Западной Европе массы врачей не находят себе дела, разумеется,
вовсе не потому, что потребность общества во врачебной помощи вполне насыщена;
и там, как у нас, для громадных слоев населения врачебная помощь представляет недоступную роскошь.
— Прежде всего ложитесь
и не разговаривайте! — прервал я его. — Вам ни одного слова не следует говорить.
И не волнуйтесь, — это
вовсе не опасно.
Ну да положим, он «проговорился», хоть и рациональный человек (так что, может быть,
и вовсе не проговорился, а именно в виду имел поскорее разъяснить), но Дуня-то, Дуня?
«А может быть, еще Захар постарается так уладить, что
и вовсе не нужно будет переезжать, авось обойдутся: отложат до будущего лета или совсем отменят перестройку: ну, как-нибудь да сделают! Нельзя же в самом деле… переезжать!..»
Неточные совпадения
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их
вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А будут лишь бесить его. // Судите ж вы, какие розы // Нам заготовит Гименей //
И, может быть, на много дней.
Она его не замечает, // Как он ни бейся, хоть умри. // Свободно дома принимает, // В гостях с ним молвит слова три, // Порой одним поклоном встретит, // Порою
вовсе не заметит; // Кокетства в ней ни капли нет — // Его не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет,
и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все шлют Онегина к врачам, // Те хором шлют его к водам.
Чтоб еще более облагородить русский язык, половина почти слов была выброшена
вовсе из разговора
и потому весьма часто было нужно прибегать к французскому языку, зато уж там, по-французски, другое дело: там позволялись такие слова, которые были гораздо пожестче упомянутых.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более
и более главные части хозяйства,
и мелкий взгляд его обращался к бумажкам
и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались
и наконец бросили его
вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено
и хлеб гнили, клади
и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень,
и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам
и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Повытчика перестал звать папенькой
и не целовал больше его руки, а о свадьбе так дело
и замялось, как будто
вовсе ничего не происходило.