Неточные совпадения
«Высочайшая минута» проходит. Возвращается ненавистное время — призрачная, но неотрывно-цепкая форма нашего сознания. Вечность превращается в жалкие пять секунд, высшая гармония жизни исчезает, мир
снова темнеет
и разваливается на хаотические, разъединенные частички. Наступает другая вечность — холодная
и унылая «вечность на аршине пространства».
И угрюмое время сосредоточенно отмеривает секунды, часы, дни
и годы этой летаргической вечности.
Над человеком стоит «темная, наглая
и бессмысленно-вечная сила». Человек глубоко унижен ею. «Смешному человеку» снится, что он убивает себя
и воскресает после смерти. «А, стало быть, есть
и за гробом жизнь!
И если надо быть
снова и жить опять по чьей-то неустранимой воле, то не хочу, чтоб меня победили
и унизили!»
«Корнет Полозов повернулся спиной к двери
и молча полежал минут десять. Когда он повернулся
снова, лицо его выражало страдание
и решительность.
Он предлагает ей разорвать с мужем. Но Анна с удивляющею его «поверхностностью
и легкостью суждений» упорно отказывается. Вскоре выясняется ее беременность. Вронский
снова указывает ей на невозможность «так оставаться». «
И ей, которая так боялась, чтоб он не принял легко ее беременность, теперь было досадно за то, что он из этого выводил необходимость предпринять что-то».
Конечно, Левин переживает все это вполне искренно. Но как все это не глубоко, как не страшно! Как мало разъедают его душу эти чисто умственные вопросы!.. Кити
снова полюбила его.
И со снисходительною улыбкою взрослого над ребенком мы готовы спросить Левина, как спрашивает Стива Облонский...
«Высокое, вечное небо» научило его только одному: что в мире все ничтожно, что нужно доживать свою жизнь, «не тревожась
и ничего не желая». Чего не могло сделать высокое небо, сделала тоненькая девушка с черными глазами: отравленного смертью князя Андрея она
снова вдвинула в жизнь
и чарами кипучей своей жизненности открыла ему, что жизнь эта значительна, прекрасна
и светла.
Любовь к Наташе. Увлечение Наташи Анатолем. Разрыв Андрея с Наташей.
И Андрей
снова сваливается в темную яму. «Прежде были все те же условия жизни, но прежде они все вязались между собою, а теперь все рассыпалось. Одни бессмысленные явления, без всякой связи, одно за другим представлялись князю Андрею».
Ему снится, что он убивает себя —
и в могиле вдруг оживает. «А, стало быть, есть
и за гробом жизнь!
И если надо быть
снова и жить опять по чьей-то неустранимой воле, то не хочу, чтоб меня победили
и унизили!»
Под чарами Диониса каждый чувствует себя не только соединенным, примиренным, слитым со своим ближним, но единым с ним; сама отчужденная природа
снова празднует праздник примирения со своим блудным сыном — человеком —
и принимает его в свое лоно.
О, необузданный!
Снова о подвигах бранных замыслил,
Снова о бое мечтаешь, ты рад
и с богами сразиться!
Знай же: не смертное зло, а бессмертное Скилла…
Мужество здесь не поможет, одно здесь спасенье — бегство.
Загадочными окольными путями человек приходит к тому, что готов
снова подставить голову под страдания, за которые сейчас только проклинал божество,
и добровольно надевает на руку железное кольцо of цепи, которою был окован.
Жизнь вокруг человека — мрак, «безгласие косности», разъединение, страдание. «Вечная гармония» познается человеком только в редкие мгновения экстаза. Прошел экстаз, ri живое ощущение гармонии погасло,
и кругом
снова — мрак
и страдание.
Да, умереть! Уйти навек
и без возврата
Туда, куда уйдет
и каждый из людей (
и зверей).
Стать
снова тем ничто, которым был когда-то,
Пред тем, как в мир прийти для жизни
и скорбей.
Сочти все радости, что на житейском пире
Из чаши счастия пришлось тебе испить,
И согласись, что, чем бы ни был ты в сем мире,
Есть нечто лучшее, — не быть.
Осмотрев больного, Иван Семенович заставил его сесть, набрал в гуттаперчевый баллон теплой воды и, введя наконечник между зубами больного, проспринцевал ему рот: вышла масса вязкой, тягучей слизи. Больной сидел, кашляя и перхая, а Иван Семенович продолжал энергично спринцевать: как он не боялся, что больной захлебнется?.. С каждым новым спринцеванием слизь выделялась
снова и снова; я был поражен, что такое невероятное количество слизи могло уместиться во рту человека.
Неточные совпадения
Но, шумом бала утомленный, //
И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав
и роскоши дитя. // Проснется зá полдень,
и снова // До утра жизнь его готова, // Однообразна
и пестра, //
И завтра то же, что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был он средь пиров // Неосторожен
и здоров?
Адриатические волны, // О Брента! нет, увижу вас //
И, вдохновенья
снова полный, // Услышу ваш волшебный глас! // Он свят для внуков Аполлона; // По гордой лире Альбиона // Он мне знаком, он мне родной. // Ночей Италии златой // Я негой наслажусь на воле // С венецианкою младой, // То говорливой, то немой, // Плывя в таинственной гондоле; // С ней обретут уста мои // Язык Петрарки
и любви.
А только ль там очарований? // А разыскательный лорнет? // А закулисные свиданья? // A prima donna? а балет? // А ложа, где, красой блистая, // Негоциантка молодая, // Самолюбива
и томна, // Толпой рабов окружена? // Она
и внемлет
и не внемлет //
И каватине,
и мольбам, //
И шутке с лестью пополам… // А муж — в углу за нею дремлет, // Впросонках фора закричит, // Зевнет
и —
снова захрапит.
Мечтам
и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата //
И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы
снова: но… // Учитесь властвовать собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность ведет».
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда!
и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».