В курительной Винников мне рассказал, в чем дело. Катя шепталась с Зиной Коренковой, а Винников говорит: «Я знаю,
что вы говорите Зине». — «Нет, не знаете. Ну, что?» — «Что тут есть один гимназист, и за него вы отдадите всех нас, грешных».
—
Что вы говорите? Воскобойников рассказал, что раз он зашел к Леониду, не застал его дома, а ему нужен был для реферата Щапов. Стал искать, выдвинул нижний ящик комода, — и увидел там баночку с ртутною мазью, шприц, лекарственные склянки с рецептами еще за минувший год.
Неточные совпадения
— Знаете
что? Давайте друг другу
говорить «ты». «
Вы» — так нехорошо! Кстати,
вы муж и жена. А разве муж
говорит жене «
вы»?
— Ну,
вам мне особенного
говорить нечего. Все,
что нужно, я сказал господам преподавателям… Прощайте.
— Ну, теперь, если я
что скажу не так,
вы станете
говорить,
что вы — индюшка. Люблю, люблю!
— Наташа Занфтлебен,
вы слышите?! Наташа Конопацкая
говорит,
что я индюшка! И
что она меня любит за то,
что я индюшка! Когда же
вы меня, Наташа, перестанете оскорблять?!
— Ну, а Тютчева, конечно,
вы совсем не знаете. Ну,
говорите, — знаете? «Еще в полях белеет снег» в хрестоматии учили, а еще
что знаете? Нет? Неужели больше ничего не знаете?
— Сказки!.. Да
вы знаете ли, батенька мой,
что одни эти сказки стоят всей «новой» литературы за последние двадцать лет, — всех ваших Помяловских, Щедриных и Глебов Успенских!
Вы только посмотрите, какой там слог! Ну-ка, покажите мне где-нибудь еще такой слог! Нет, я
говорю, покажите, где есть еще такой слог! А? Ага! Кхх! Ха-ха!
— Слог? Ну, деточка, об этом мы
говорить не будем.
Вы раньше почитайте передовицы Аксакова в «Руси», а тогда вот и спрашивайте, для
чего нужен слог. А
вы мне лучше объясните,
что такого хорошего сделал ваш Белинский?
— „
Вы“?.. Вот уже как!
Говори же, — в
чем дело?
Но я себе воображаю,
что вас немного знаю, и настолько,
что искренно, положа руку на сердце,
говорю:
вы парень с „искрой божией“, но эту искру нужно вечно раздувать, то есть нужно много работать, чтоб суметь своей искрой разжечь людские сердца…
— «Завелись, —
говорят, — доктора у нас, так и холера пошла». Я
говорю: «
Вы подумайте в своей башке, дайте развитие, — за
что? Ведь у нас сколько народу выздоравливает; иной уж в гроб глядит, и то мы его отходим. Разве мы
что делали, разве с нами какой вышел конфуз?» В комнату неслышно вошел высокий парень в пиджаке и красной рубашке, в новых, блестящих сапогах. Он остановился у порога и медленно оглядел Степана. Я побледнел.
Однажды, напутствуя кончавших студентов, Васильев сказал им прощальную речь. Он советовал им повыше держать перед больными свой врачебный авторитет, а самый для этого верный способ — требовать большие денежные гонорары. «И уважать
вас будут гораздо больше, —
говорил он, — и самим
вам будет выгоднее, если с двадцати больных
вы возьмете по десять рублей,
чем со ста — по рублю».
Г. рассказывал про свою беседу в Туле с одним подгородным мужиком из соседней с Ясною Поляною деревни. «Видывали
вы Толстого?» «Как же, сколько раз». «Ну,
что он, каков?» «Ничего. Сурьезный такой старик. Встренешься с ним на дороге,
поговорит с тобою, а потом руку этак вытянет ладошкой вперед: „Отойди от меня, я — граф!“»
Он
говорил,
что служил вместе с
вами, и энергично протестовал против обвинения
вас в бездарности как врача; наоборот,
говорил,
что вы талантливы,
что о вашем уходе из больницы сожалеют,
что вы и не думали бросать практики.
Неточные совпадения
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И
вы, знакомых гор вершины, // И
вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? //
Что мне сулит судьба моя?»
— Ах,
что вы это
говорите, Софья Ивановна! — сказала дама приятная во всех отношениях и всплеснула руками.
— Управитель так и оторопел,
говорит: «
Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, —
говорит Коробочка, — я не знаю,
говорит,
что мне делать. Заставил,
говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я,
говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так вот происшествия! Но только если бы
вы могли сколько-нибудь себе представить, как я вся перетревожилась.
— Да я и не
говорю, чтобы все это
вы исполнили, а по возможности,
что можно.