Я спросил его: судя по фамилии, он — немец? Хозяин лукаво улыбнулся и рассказал мне, откуда у него такая фамилия. Отец его был беглый крепостной, по фамилии Колосов.
В бегах он получил прозвище Карась. С такой фамилией его, хозяина, и записали в метрические книги.
Неточные совпадения
Я сунул его кулаком
в морду, перешел
в наступление и стал теснить. Испуг и изумление были на его красивом круглом лице с черными бровями, а я наскакивал, бил его кулаком по лицу, попал
в нос. Брызнула кровь. Он прижал ладони к носу и
побежал. Пробежал мимо и рыжий, а Геня вдогонку накладывал ему
в шею…
Мы осторожно вылезли
в окошко и с быстротой змеи, устремляющейся на добычу, пустились
бежать в девственный лес.
Русская пехота, русская кавалерия, немецкие гусары
в красных мундирах и голубых ментиках, потом — турки
в синих мундирах стреляют, а сербы
в светло-серых куртках
бегут в штыки.
На турок
в штыки
бегут сербы, за ними русская пехота и всякая кавалерия.
Девочки с гувернанткою уже пришли. Я слышал
в саду их голоса, различал голос Маши. Но долго еще взволнованно прихорашивался перед зеркалом, начесывал мокрою щеткою боковой пробор. Потом пошел на двор, позвал Плутона и со смехом, со свистом, с весело лающим псом бурно
побежал по аллее. Набежал на Плещеевых, — удивленно остановился, как будто и не знал, что Плещеевы у нас, — церемонно поздоровался.
Стали расхаживать, как большие, и чинно беседовали. Юля захотела показать девочкам щенков Каштанки, но калитка на двор оказалась запертой. Была она гладкая,
в сажень высоты. Юля собралась
бежать кругом через кухню, чтоб отпереть калитку. Я сказал...
Малый
побежал в Хмелевую. Василий Панов тряхнул волосами и взялся за косу.
Скоро выпили оба кувшина, малый опять
побежал с пустыми кувшинами
в Хмелевую, а мы пошли ужинать
в сторожку.
В голове шумело, как на мельнице, но я все-таки соображал, что пьянство начинается серьезное.
Долго
в эту ночь я не приходил домой. Зашел куда-то далеко по набережной Невы, за Горный институт. По Неве
бежали в темноте белогривые волны, с моря порывами дул влажный ветер и выл
в воздухе. Рыданья подступали к горлу. И
в голове пелось из «Фауста...
Клич подхватывался, передавался по всему городу, и каждый студент обязан был
бежать на выручку к товарищам. Впрочем,
в мое время крик этот уже был запрещен.
Выскочить
в окно,
бежать, прятаться?
В больном свете нарождающегося непогодного дня пароход
бежал по Невке, холодные черные волны бились о борта, ветер залеплял лица и одежду мокрым снегом. Все понуро стояли, усталые и продрогшие. И только Николай Федорович все время острил, посмеивался и пел...
Через некоторое время ей удалось
бежать в Швейцарию.
Или — Вересаев
бежит по улице, а
в него из окон врачи бросают тяжелые камни с надписью: «злоба», «брань».
Когда их взяли на борт и спросили, кто они, то оказалось, что это арестанты Дуйской тюрьмы, бежавшие 17 июня (значит, бывшие
в бегах уже 12 дней), и что плывут они — «вон туда, в Россию».
— Кроме сего, государя моего пошехонский дворянин. Имею в селе Словущенском пятнадцать душ крестьян, из коих две находятся
в бегах, а прочие в поте лица снискивают для господина своего скудное пропитание.
Ее юнкера всегда бывали первыми в плавании, в верховой езде, в прыганье через препятствия,
в беге на большие дистанции, в фехтовании на рапирах и эспадронах, в рискованных упражнениях на кольцах и турниках и в подтягивании всего тела вверх на одной руке.
Неточные совпадения
Татьяна
в лес; медведь за нею; // Снег рыхлый по колено ей; // То длинный сук ее за шею // Зацепит вдруг, то из ушей // Златые серьги вырвет силой; // То
в хрупком снеге с ножки милой // Увязнет мокрый башмачок; // То выронит она платок; // Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит за собой, // И даже трепетной рукой // Одежды край поднять стыдится; // Она
бежит, он всё вослед, // И сил уже
бежать ей нет.
«Увидеть барский дом нельзя ли?» — // Спросила Таня. Поскорей // К Анисье дети
побежали // У ней ключи взять от сеней; // Анисья тотчас к ней явилась, // И дверь пред ними отворилась, // И Таня входит
в дом пустой, // Где жил недавно наш герой. // Она глядит: забытый
в зале // Кий на бильярде отдыхал, // На смятом канапе лежал // Манежный хлыстик. Таня дале; // Старушка ей: «А вот камин; // Здесь барин сиживал один.
Глядишь — и площадь запестрела. // Всё оживилось; здесь и там //
Бегут за делом и без дела, // Однако больше по делам. // Дитя расчета и отваги, // Идет купец взглянуть на флаги, // Проведать, шлют ли небеса // Ему знакомы паруса. // Какие новые товары // Вступили нынче
в карантин? // Пришли ли бочки жданных вин? // И что чума? и где пожары? // И нет ли голода, войны // Или подобной новизны?
В пустыне, где один Евгений // Мог оценить его дары, // Господ соседственных селений // Ему не нравились пиры; //
Бежал он их беседы шумной, // Их разговор благоразумный // О сенокосе, о вине, // О псарне, о своей родне, // Конечно, не блистал ни чувством, // Ни поэтическим огнем, // Ни остротою, ни умом, // Ни общежития искусством; // Но разговор их милых жен // Гораздо меньше был умен.
Дни мчались:
в воздухе нагретом // Уж разрешалася зима; // И он не сделался поэтом, // Не умер, не сошел с ума. // Весна живит его: впервые // Свои покои запертые, // Где зимовал он, как сурок, // Двойные окна, камелек // Он ясным утром оставляет, // Несется вдоль Невы
в санях. // На синих, иссеченных льдах // Играет солнце; грязно тает // На улицах разрытый снег. // Куда по нем свой быстрый
бег