Неточные совпадения
В частности, давно уже назревало
и то столкновение германства с православно-русским миром, которое внешне проявилось
ныне, не теперь только началась война духовная.
Как наименее кривая линия совпадает с наиболее прямой, так в Боге совпадают самое великое
и самое малое (de docta ignorantia I, 4), бытие
и небытие (ibid., с. 6, de Possest), реальное
и идеальное, прошлое, настоящее
и будущее в абсолютном
ныне.
Он дал обетование пребывать с нами в мире всегда,
ныне и присно
и во веки веков.
— Приидите, братие, во гробе узрим пепел
и персть, из нее же создахомся, камо
ныне идем? что же быхом? кий убог или богат или кий владыка? кий же свободь?
и не всили пепел? доброта лица согни,
и юности весь цвет увяди смерть.
— Воистину суета
и тление вся житейская, виды
и бесславная; вси бо исчезаем, вси умрем: царие же
и князи, судии
и насильницы, богатии
и убозии,
и все естество человеческое;
ныне бо, иже иногда в житии, в гробы ввергаются…
— Вси телеснии
ныне органы праздни зрятся, иже прежде мало движимы бяху, вси недействительни, мертви, нечувственни: очи бо заидоша, связастеся нозе, руце безмолствуете,
и слух с ними, язык молчанием заключися гробу предается; воистину суета вся человеческая».
Господь есть творец всегда,
ныне,
и присно,
и во веки веков.
Православная Церковь чтит зачатие Богоматери, предвозвещенное ангелом «богоотцам» Иоакиму
и Анне (подобно тому, как она чтит
и зачатие св. пророка Иоанна Предтечи), но в то же время не изъемлет этого зачатия из общего порядка природы, не провозглашает его «непорочным» в католическом смысле [В службе Зачатию Богородицы (Минея месячная, декабрь), в стихирах на «Господи воззвах» читаем: «Пророческая речения
ныне исполняются: гора бо святая в ложеснах водружается; лествица божественная насаждается: престол великий царев приуготовляется: место украшается боговходимое; купина неопалимая начинает прозябати, мироположница святыни уже истекает…
Ближайшее участие ангелов в событиях нашего спасения
и в молитвенном предстоянии Богу при совершении таинств многообразно выражается в нашей литургике [Возьмем только обычную литургию: «херувимская», «победную песнь поюще»; на литургии преждеосвященных даров — «
ныне силы небесные с нами невидимо служат»; на литургии Великой субботы: «да молчит всякая плоть человеча… предходят же Сему лики ангельстии, со всяким началом
и властию, многоочитии херувими
и шестокрылатии серафими».
Ныне же, познав Бога, или же лучше, познанные Богом — γνόντες θεόν μάλλον δε γνωσθέντες υπό θεοδ; для чего возвращаетесь опять к немощным
и бедным стихиям, которым снова хотите себя поработить?» (Гал.
Апостол говорит, что ему «дана благодать сия — благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово
и открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, скрывавшейся в вечности от Бога — ή οίκονομία του μυστηρίου του οίποκεκρυμμένου από των αίώνων εν τω θεώ, создавшем все Иисусом Христом, дабы
ныне соделалась известной чрез Церковь начальствам
и властям на небесах многоразличная премудрость Божия
и по предвечному определению — κατά πρόθεσιν των αίώνων, которое Он исполнил во
Стихира на 24 декабря: «Носиши Адамов зрак, во образе Божий сын всесовершеннейший,
и хощеши руками держатися, рукою вся содержай силою Твоею, Чистая Всенепорочная провещаваше глаголющи: како Тя пеленами повию яко младенца? како сосцами питаю Тя всяческая питающего? како Твоей паче ума нищете удивляюся? како Тя сына моего нареку, раба Твоя
ныне сущи? пою, благословлю Тя, подающего миру велию милость».
Ибо
ныне человеческая история есть существенно трагедия,
и такова она уже в своей основе.
Та пора в истории человечества действительно может рассматриваться как потерянный рай культуры, когда просто
и мудро разрешались столь трагически обостренные
ныне вопросы.
Кроме того, простая последовательность требовала бы одновременно с муками отрицать
и блаженство, славу тела, а это уже ведет к неизбежному отрицанию
и всего космоса, всей
ныне стенающей
и ждущей своего избавления твари.
Неточные совпадения
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем
ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, // Как вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? —
И да
и нет.
Так, полдень мой настал,
и нужно // Мне в том сознаться, вижу я. // Но так
и быть: простимся дружно, // О юность легкая моя! // Благодарю за наслажденья, // За грусть, за милые мученья, // За шум, за бури, за пиры, // За все, за все твои дары; // Благодарю тебя. Тобою, // Среди тревог
и в тишине, // Я насладился…
и вполне; // Довольно! С ясною душою // Пускаюсь
ныне в новый путь // От жизни прошлой отдохнуть.
Враги! Давно ли друг от друга // Их жажда крови отвела? // Давно ль они часы досуга, // Трапезу, мысли
и дела // Делили дружно?
Ныне злобно, // Врагам наследственным подобно, // Как в страшном, непонятном сне, // Они друг другу в тишине // Готовят гибель хладнокровно… // Не засмеяться ль им, пока // Не обагрилась их рука, // Не разойтиться ль полюбовно?.. // Но дико светская вражда // Боится ложного стыда.
Когда ж
и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь ты? // Ах, ножки, ножки! где вы
ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: // Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас я забывал //
И жажду славы
и похвал, //
И край отцов,
и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Тогда — не правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась… Что ж
ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь являться я должна; // Что я богата
и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен //
И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?