Неточные совпадения
Но насколько он из него выходит и делает предметом размышления что-либо из вещей божественных (των μετά θεόν), рассекается это единение, которое превыше разумения, и в коем, находясь в соединении с
Богом, по сопричастности Божеству, он и сам становится
Богом и слагает с себя естественный
закон своей собственной природы».].
«Религия не имеет никакого отншения даже и к этому знанию (т. е. такому, в котором «естествознание восходит от
законов природы к высочайшему и вселенскому Управителю» и II котором «вы не познаете природы, не постигая вместе с тем и
Бога»), ее сущность постигается вне участия последнего.
«Делание заповедей» становится путем к
Богу, а вместе и возможностью религиозного преткновения для человека, ибо, по слову ап. Павла, от
закона или заповеди рождается грех, а вне
закона греха не существует [«Неужели от
закона грех?
Трансцендентный
Бог, многочастно и многообразно открывающийся человеку, заменяется здесь нравственным
законом, соответствующим определенному состоянию греховного человеческого сознания.
Не есть ли эта идея лишь ненужное удвоение нравственного
закона, и не является ли поэтому недоразумением вообще отличать
Бога от этического сознания, установляющего систему нравственных целей, постулирующего нравственный миропорядок?
Автономная этика есть или прямое глумление над добром, каковое совершается в утилитаризме, или аффектация и поза, ибо любить этическое «добро»,
закон, категорический императив можно не ради него самого, а только ради
Бога, голос Которого слышим в совести.
Есть
Бог — творческая и содержательная причина всего; в этом для нас учители — и зрение, и естественный
закон…
Столь же в бемовском духе развито и следующее объяснение мирового зла и несовершенства из божественной полноты: «На вопрос, почему
Бог не создал всех людей таким образом, чтобы они руководствовались одним только разумом, у меня нет другого ответа, кроме следующего: конечно, потому что у него было достаточно материала для сотворения всего, от самой высшей степени совершенства до самой низшей; или, прямее говоря, потому, что
законы природы его настолько обширны, что их было достаточно для произведения всего, что только может представить себе бесконечный ум» (ib., 62)134.].
«Когда
Бог хотел сотворить человека,
Закон сказал Ему: «если Ты сотворишь человека и он кончит грехопадением, как найдет он силу переносить кару, которую Ты ему назначишь?» Святой, да будет Он благословен, отвечает ему: «Я создал покаяние раньше создания мира».
Одновременно с этим
Бог пробуждает в человеке сознание его тварной свободы тем, что дает ему
закон или заповедь: «И заповедал Господь
Бог, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от древа познания добра и зла не ешь от него: ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2:16–17).
И самое различие и противопоставление иудеев и языков только до времени и упразднено Крестом: «Христос есть мир наш, соделавший из обоих одно — ποιήσας τα αμφότερα εν — и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а
закон заповедей учением, дабы из двух создать в себе самом одного — τους δύο κτίση εν αϋτφ είς ένα, нового человека, устрояя мир и в одном теле примирить обоих — τους αμφότερους εν ένΐ σώματι — с
Богом посредством креста, убив вражду на нем» (Ефес. 2:24-6).
«Когда пришла полнота времен — το πλήρωμα των χρόνων,
Бог послал Сына Своего, который родился от женщины, γυναικός, подчинился
закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление» (Гал. 4:3–5).
Ибо Моисей, произнесши все заповеди по
закону пред всем народом, взял кровь тельцов и козлов с водою и шерстью червленою и иссопом и окропил как самую книгу, так и весь народ, говоря: это кровь завета, который заповедал вам
Бог (Исх. 24:8).
Ибо
Бог для него есть трансцендентная норма,
закон, образец, пример, а человек должен обойтись своими человеческими силами.
Адские муки происходят от нехотения истины, ставшего уже
законом жизни; не-любовь к
Богу — такова их основа.
Как же еще сказать это яснее, определеннее: запрещается всякое различие между людьми, всякий суд о том, что этот хорош, а этот дурен, указывается прямо на суд человеческий, который несомненно дурен, и показывается, что суд этот сам преступен, казня за преступления, и что потому суд сам собою уничтожается
законом бога — милосердием.
Неточные совпадения
— Погоди, дай еще подумать. Да, тут нечего уничтожить, тут
закон. Так и быть, кум, скажу, и то потому, что ты нужен; без тебя неловко. А то, видит
Бог, не сказал бы; не такое дело, чтоб другая душа знала.
— Как можно говорить, чего нет? — договаривала Анисья, уходя. — А что Никита сказал, так для дураков
закон не писан. Мне самой и в голову-то не придет; день-деньской маешься, маешься — до того ли?
Бог знает, что это! Вот образ-то на стене… — И вслед за этим говорящий нос исчез за дверь, но говор еще слышался с минуту за дверью.
На вече весь течет народ; // Престол чугунный разрушает, // Самсон как древле сотрясает // Исполненный коварств чертог; //
Законом строит твердь природы, // Велик, велик ты, дух свободы, // Зиждителен, как сам есть
бог!
Стараюсь поступать по справедливости и по
закону — и то слава
Богу!
Он ему молвил: // «Дай
бог те, старцу, //
Закон приняти, // Любовно жити, // Детей сводити».