Неточные совпадения
— Говорю, тоски еще не чувствую. Над нами не каплет. Что ж, это
вы хорошо делаете, что промежду
нашим братом — купеческим сыном — обращаетесь. — Он стал говорить тише. — Давно пора.
Вы — бравый! И на войну ходили, и учились, знаете все… Таких нам и нужно. Да что же
вы в гласные-то?
Вы можете быть весьма и весьма полезны
нашим операциям и теперь и после…
— Еще бы! — повторил он. — Умница
вы, да и какая!
Вас бы надо к нам в биржевой комитет или в думу… Ей-ей! Все это превосходно — и полное мое
вам одобрение. Завтра пораньше Трифоныча ко мне… Какую надо сумму и проектец доверенности. У меня есть дока… Из
наших банковых юрисконсультов. Я ему завтра покажу, нарочно заеду. Так
вы, — он начал говорить тихо, — пенсиончик супругу-то положили?..
— А-а! Прочтите! Знамение времени!
Вы раскусите, чем пахнет! Есть что-то такое, как бы это сказать… Протестация. Пришел конец
нашему квасу-то. Мы шапками закидаем! Мы да мы! А вся Европа нам фигу кажет…
— Егор Егорыч, — обратилась она к зятю, —
наша Аннушка-то какая милая!..
Вы как ровно не признали ее.
— Да как же, дяденька,
вы рассудите… Был все с
нашими… Помните, прием добровольцам делал… и по Красному Кресту… И во всех таких… делах… речи тоже говорил… А мы, кажется, оказывали ему всякое почтение. А между прочим, он между
нашими врагами очутился.
— Так как Константин Глебович очень плох, можно сказать в полном расстройстве здоровья, так мы и думали, по прежним
нашим связям с
вами…
— В начале
нашего сезона? Так-то
вы заботитесь об интересах ваших друзей!
— Для нас… Для людей
нашего с
вами происхождения… Если у нас есть воспитание, ум, раса наконец, надо все это дисконтировать… а не дожидаться сложа руки, чтобы господа коммерсанты съели нас — и с хвостиком.
— Еще бы!..
Вы вобрали в себя всю добродетель
нашего фобура.
— Вижу, голубчик, вижу!.. Вот что я
вам скажу… Много у меня времени нет… Знаете
наше дело… Репетиции, спектакли… Я каждый день занята… А вот после репетиции… раз, другой… в неделю.
— Садитесь, садитесь, вот сюда, — усадила ее Грушева рядом с собой и взяла за руку. — Это
наш Сарду, — шепнула она ей на ухо. — Ловко переделывает, отлично труппу изучил…
Вы с ним полюбезнее… в самом деле рольку напишет. Он
наш поставщик.
— Так
вы нашим приятелям и скажите: из тех, кто в Фиваиде жили… Палтусов, мол, только временно в плутократию пустился… Силу накопляет.
— Что
вы!.. Вольный казак и коптите в
нашей трясине!.. Хотите, видно, нажить душевную болезнь?
— У
вас есть
наши акции? — спросил Осетров, как бы спохватившись. — Если
вам угодно, я куплю у
вас их по полторы тысячи — больше
вам не дадут…
—
Вы одни во всей Москве-с… человек с понятием. Помню я превосходно один
наш разговор… у меня в кабинете. С той самой поры, можно сказать, я и встал на собственные ноги… три месяца трудился я… да-с… три месяца, а
вы как бы изволили думать… вот сейчас…
— Брошюра-с… мое жизнеописание: пускай видят, как человек дошел по полного понятия… Я с самого своего малолетства беру-с… когда мне отец по гривеннику на пряники давал. Но я не то что для восхваления себя, а открыть глаза всему
нашему гражданству… народу-то православному… куда идут, кому доверяют. Жалости подобно!.. Тут у них под боком люди, ничего не желающие, окромя общего благоденствия… Да вот
вы извольте соблаговолить просмотреть.
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: // Так, если правду
вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до
наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней
наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Поверьте: моего стыда //
Вы не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю раз // В деревне
нашей видеть
вас, // Чтоб только слышать ваши речи, //
Вам слово молвить, и потом // Всё думать, думать об одном // И день и ночь до новой встречи.
Люблю я очень это слово, // Но не могу перевести; // Оно у нас покамест ново, // И вряд ли быть ему в чести. // Оно б годилось в эпиграмме…) // Но обращаюсь к
нашей даме. // Беспечной прелестью мила, // Она сидела у стола // С блестящей Ниной Воронскою, // Сей Клеопатрою Невы; // И верно б согласились
вы, // Что Нина мраморной красою // Затмить соседку не могла, // Хоть ослепительна была.
А мне, Онегин, пышность эта, // Постылой жизни мишура, // Мои успехи в вихре света, // Мой модный дом и вечера, // Что в них? Сейчас отдать я рада // Всю эту ветошь маскарада, // Весь этот блеск, и шум, и чад // За полку книг, за дикий сад, // За
наше бедное жилище, // За те места, где в первый раз, // Онегин, видела я
вас, // Да за смиренное кладбище, // Где нынче крест и тень ветвей // Над бедной нянею моей…