Стасов не проповедовал отрицания искусства, но его эстетика была узкореалистическая. Он признавал безусловную верность одного из положений диссертации Чернышевского, что настоящее яблоко выше нарисованного. Поэтому, ратуя за русское искусство, он ставил высоко идейную живопись и скульптуру, восхвалял литературные сюжеты на"злобы дня"и презирал чистое искусство не менее самых заядлых тогдашних нигилистов.
Не знаю, хитрил он или нет, но московского славянофильства я в нем тогда не замечал, или увлечения той разновидностью славянофильства, которую проповедовал журнал Достоевских, Аполлон Григорьев и"Косица" — псевдоним, под которым долго скрывался Н.Н.Страхов.
Бакунин добродушно рассмеялся своим могучим грудным смехом. Вообще он, хоть и был жесток в своих полемиках, обезоруживал добродушием и какой-то неумирающей наивностью. Нельзя было хмуриться на него и за то, что он проповедовал.
Мое общее впечатление было такое: он и тогда не играл такой роли, как Герцен в годы"Колокола", и его"платформа"не была такой, чтобы объединять в одно целое массу революционной молодежи. К марксизму он относился самостоятельно, анархии не проповедовал; а главное, в нем самом не было чего-то, что дает агитаторам и вероучителям особую силу и привлекательность, не было даже и того, чем брал хотя бы Бакунин.
Они выводили из божественной воли происхождение, характер и предназначение государства, а также проповедовали идею власти от бога, превосходство церковной власти над политической и подчинение монарха папе римскому.
Я хотел начать проповедовать это, пожертвовать собою для примера, и мне удалось уже склонить двух человек.
Лишь недавно он повелел отправить четырёх латинян прочь из княжества, когда те под видом путников стали проповедовать римскую веру.
Они выводили из божественной воли происхождение, характер и предназначение государства, а также проповедовали идею власти от бога, превосходство церковной власти над политической и подчинение монарха папе римскому.