— Что ж мне делать? — почти крикнул он и встал со стула. — Я не могу напускать на себя того, чего нет во мне. Ну любил и привязался бы, быть может, на всю жизнь… На женитьбу пошел бы раньше. Но одной красоты мало, Калерия Порфирьевна. Вы говорите: она без меня погибнет! А я бы с ней погиб… Во мне две силы борются: одна хищная, другая душевная. Вам я
как на духу покаюсь.
Неточные совпадения
Двое судей в верблюжьих кафтанах. Оба — пьянчуги, из самых отчаянных горлопанов,
на отца его науськивали мир; десятки раз дело доходило до драки; один — черный, высокий, худой; другой — с брюшком, в «гречюшнике»: так называют по-ихнему высокую крестьянскую шляпу. Фамилии их и имена всегда ему памятны; разбуди его ночью и спроси:
как звали судей, когда его привели наказывать? — он выговорит
духом: Павел Рассукин и Поликарп Стежкин.
— За эти месяцы вот
как он разнемогся, тебя стал жалеть… не в пример прежнего. И ровно ему перед тобой совестно, что оставляет дела не в прежнем виде… Вчерашнего числа этак поглядел
на меня, у самого слез полны глаза, и говорит: «Смотри, Матрена, хоть и малый достаток Серафиме после меня придется, не давай ты его
на съедение муженьку… Дом твой,
на твое имя записан… А остальное что — в руки передам. Сторожи только,
как бы во сне
дух не вылетел»…
— А испытания
какие Господь посылал
на Кладенец… Татарский погром обрушился
на наш край после разорения Владимира
на Клязьме… Пришла гибель Кладенцу. Его князь один из немногих не пал
духом и пошел
на врагов и погиб в рядах своей рати… Шутка сказать, когда это было: пятьсот с лишком лет назад… И хан Берку чуть опять не истребил нашего города, и царевич татарский Драшна грозил ему огнем и мечом!
Что за милое благоухание! Она обожает
духи всякие. А весной,
на воздухе, тонкий
дух цветка, особенно такого,
как ландыш!
— А к тому, что вы, господа, все о подъеме своего
духа толкуете…
Какой же тут подъем, скажи
на милость, ежели ни у кого верного дохода в три тысячи рублей нет?.. И велика приманка — жалованье,
какое у меня лоцман получает или мелкий нарядчик!..
— Да, «ключи», — вдруг ухватилась за слово бабушка и даже изменилась в лице, — эта аллегория — что она значит? Ты проговорился про какой-то ключ от сердца: что это такое, Борис Павлыч, — ты не мути моего покоя, скажи,
как на духу, если знаешь что-нибудь?
— Ну, вот видите, — сказал мне Парфений, кладя палец за губу и растягивая себе рот, зацепивши им за щеку, одна из его любимых игрушек. — Вы человек умный и начитанный, ну, а старого воробья на мякине вам не провести. У вас тут что-то неладно; так вы, коли уже пожаловали ко мне, лучше расскажите мне ваше дело по совести,
как на духу. Ну, я тогда прямо вам и скажу, что можно и чего нельзя, во всяком случае, совет дам не к худу.
Марья Степановна именно того и ждала, чтобы Привалов открылся ей,
как на духу. Тогда она все извинила бы ему и все простила, но теперь другое дело: он, очевидно, что-то скрывает от нее, значит, у него совесть не чиста.
Неточные совпадения
Янтарь
на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза
на столе, // И, чувств изнеженных отрада, //
Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (замечу мимоходом) // Не мог понять,
как важный Грим // Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и прав // В сем случае совсем неправ.
Слова ли Чичикова были
на этот раз так убедительны, или же расположение
духа у Андрея Ивановича было как-то особенно настроено к откровенности, — он вздохнул и сказал, пустивши кверху трубочный дым: «
На все нужно родиться счастливцем, Павел Иванович», — и рассказал все,
как было, всю историю знакомства с генералом и разрыв.
Селифан только помахивал да покрикивал: «Эх! эх! эх!» — плавно подскакивая
на козлах, по мере того
как тройка то взлетала
на пригорок, то неслась
духом с пригорка, которыми была усеяна вся столбовая дорога, стремившаяся чуть заметным накатом вниз.
Смотря долго
на имена их, он умилился
духом и, вздохнувши, произнес: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! что вы, сердечные мои, поделывали
на веку своем?
как перебивались?» И глаза его невольно остановились
на одной фамилии: это был известный Петр Савельев Неуважай-Корыто, принадлежавший когда-то помещице Коробочке.
Скрепя сердце и стиснув зубы, он, однако же, имел присутствие
духа сказать необыкновенно учтивым и мягким голосом, между тем
как пятна выступили
на лице его и все внутри его кипело: