Неточные совпадения
Все бы он тут переделал по-своему. Он не бранил
порядков, какие заведены по полевым работам
и мастерским, но устроил бы это по-другому.
Не будь необходимости проехать до Нижнего тихонько, не называя себя, избегая всякого повода выставляться, он бы
и теперь заставил капитана «прибрать всю эту нечисть» внутрь, приказать татаркам сидеть в каютах, чт/о обыкновенно
и делается на пароходах получше, с б/ольшим
порядком.
Альбом, развернутый перед Теркиным на подоконнике, держался не в особенном
порядке. Нижние карточки плохо сидели в своих отверстиях, не шли сплошными рядами, а с промежутками. Но все-таки было много всякого народа: мужчин, женщин, скверно
и франтовато одетых, бородатых
и совсем безбородых, с скопческими лицами, смуглых
и белобрысых.
И фамилии показывали, что тут стеклись воры
и карманники с разных русских окраин: мелькали польские, немецкие, еврейские, хохлацкие фамилии.
Тотчас за столбами слева начинался деревенский
порядок: сначала две-три плохеньких избенки, дальше избы из соснового леса, с полотенцами по краям крыш, некоторые — пятистенные. По правую руку от проезда, спускающегося немного к усадьбе, расползлись амбары
и мшенники. Деревня смотрела не особенно бедной; по количеству дворов — душ на семьдесят, на восемьдесят.
Он дал ей двугривенный
и пошел, оглядываясь на
порядок, к воротцам старого помещичьего сада по утоптанной дорожке, пересекавшей луговину двора, вплоть до площадки перед балконами.
Теркин должен был вскарабкаться на вал, шедший вдоль двора, чтобы попасть к наружной террасе дома. Опять беспокойство за Калерию заползло в него,
и он, чтобы отогнать от себя тревогу, закурил, сел на одном из выступов фальшивого крыльца, поглядывая в сторону ворот
и темнеющих вдали изб деревенского
порядка.
— Как же, сударь, двое. Я
и то их на порядок-то не пущаю.
«Тоскует
и мается», — подумал он без жалости к ней, без позыва вбежать, взять ее за голову, расцеловать. Ее страдания были вздорны
и себялюбивы, вся ее внутренняя жизнь ничтожна
и плоскодонна рядом с тем, чт/о владеет душой девушки, оставшейся там, на
порядке деревни Мироновки, рискуя заразиться.
«У Николая-чудотворца», — тотчас подумал Теркин
и стал прислушиваться. Пробило двенадцать.
И этот звон часов навеял на него настроение сродни тому, с каким он сидел в Гефсимании на ступеньках старой деревянной церкви… Захотелось помириться с родным селом, потянуло на
порядок, взглянуть на домишко Теркиных, если он еще не развалился.
Дорога врезалась в пригорок,
и два
порядка, справа
и слева, поднимаются над нею.
— Зачем приписываться? — возразил хозяин. Вам довольно огадили наши
порядки.
И за родителя приемного вы достаточно обижены… Но у вас звание почетного гражданина… Можно домик выстроить, хоть поблизости пароходных пристаней, там продаются участки, или в долгосрочную аренду на тридцать лет. А между прочим, вы бы нам всякое указание. Нам супротив вас где же? Учились вы в гимназии.
И в гору пошли по причине своей умственности. Наше село должно гордиться вами.
Он стоял на том, что перед деревенскими
порядками нечего «млеть»
и «таять»,
и дальше того, что ему случилось высказать прошлым летом в разговоре с Борисом Петровичем на пароходе «Бирюч», он не шел.
Поговорили они
порядком и о теперешнем его положении. Он не жаловался. В губернском городе ему обещали постоянную работу по статистике, не требующую ни особенной спешности, ни частых разъездов. В город его не тянуло, хоть там он
и нашел бы целый кружок таких же «подневольных обывателей», как
и он сам.
И его пример заразителен; оттого только, что он водился с богатеями, с скупщиками, он потерял чутье настоящего мужицкого блага, добивался таких
порядков, где можно будет властвовать безусловно, менял по доброй воле деревню на город.
Уж такая голова. Вот
и письма когда пишет — не может в
порядке все прописать, о чем думала вначале. Потому
и сочинения выходили у нее хуже, чем у многих подруг.
—
И, смею надеяться, нашли ее в
порядке?
В комнате Марфы Захаровны угощение шло обычным
порядком. К обеду покупщик не приехал, а обед был заказан особенный. Иван Захарыч
и Павла Захаровна волновались. Неспокойно себя чувствовал
и Первач,
и у всех явилось сомнение: не проехал ли Теркин прямо в город. Целый день в два приема осматривал он с своим „приказчиком“ дальний край лесной дачи, утром уехали спозаранку
и после завтрака тоже исчезли, не взяв с собою таксатора.
Неточные совпадения
Ей нравится
порядок стройный // Олигархических бесед, //
И холод гордости спокойной, //
И эта смесь чинов
и лет. // Но это кто в толпе избранной // Стоит безмолвный
и туманный? // Для всех он кажется чужим. // Мелькают лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь // В его лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он
и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить //
И уж
порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Ее тревожит сновиденье. // Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным
порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель //
И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги
и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы
и гости ели, пили //
И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель //
Порядка враг
и расточитель, //
И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Один среди своих владений, // Чтоб только время проводить, // Сперва задумал наш Евгений //
Порядок новый учредить. // В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; //
И раб судьбу благословил. // Зато в углу своем надулся, // Увидя в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, //
И в голос все решили так, // Что он опаснейший чудак.