Неточные совпадения
Но не поездка на низовья Волги наполняла
в эту минуту душу Теркина. Он то и дело поглядывал
в ту
сторону, где был запад, поджидал заката; а солнце еще довольно высоко стояло над длинным ослепительно белым зданием рядов. Раньше
как через полтора часа не покажется краснота поверх зеленой крыши гостиного двора.
И к весне, когда близилась возможность новых свиданий, опять он решительно встал на ее
сторону, распознал
в себе «зверя», стряхнул с себя всякий задор мужскою тщеславия. Он желал любить ее так же честно,
как и она.
Ругательное слово крикливо раздалось по всему классу. Теркин схватил его за шиворот и
в полуоткрытую дверь вышвырнул
в коридор, где тот чуть не расшибся
в кровь, упав на чугунные плиты. Но тот не посмел бежать жаловаться — его избили бы товарищи; они все стали на
сторону Теркина, хотя и знали давно, кто он,
какого происхождения…
В том, чт/о Капитон говорил по своему главному «рукомеслу», Теркин ничего не мог подметить безумного. Но
как он это говорил — другое дело. Скажет одну фразу дельно и даже с тонким пониманием работы, и сейчас же,
как только ушел
в сторону, и начнется возбужденная болтовня, всегда одного и того же характера.
Зачем бежать? Почему не сказать мужу прямо: «Не хочу с тобой жить, люблю другого и ухожу к нему?» Так будет прямее и выгоднее. Все станут на ее
сторону, когда узнают, что он проиграл ее состояние. Да и не малое удовольствие — кинуть ему прямо
в лицо свой приговор. «А потом довести до развода и обвенчаться с Васей… Нынче такой исход самое обыкновенное дело. Не Бог знает что и стоит,
каких — нибудь три, много четыре тысячи!» — подумала Серафима.
— Разные причины… понимаете…
в другую
сторону были направлены главные интересы. Арсений Кирилыч — человек,
как вам известно, увлекающийся.
Все это крупными буквами было написано на свободной от печатей
стороне пакета,
в какие вкладываются деловые бумаги.
Глаза он отвел
в сторону.
В его тоне Теркин заслышал съеженность,
какой прежде никогда не бывало.
Она замолчала; он видел, что
в ней женская «беспринципность» брала верх, и уже не впервые.
В его дела она не вмешивалась, но каждый раз,
как он вслух при ней обсуждал свои деловые поступки, она становилась на
сторону «купецкого расчета» и не поддерживала
в нем того Теркина, который не позволял ему сделаться бездушным «жохом».
Она, должно быть, со
стороны слышала, что ей достались какие-то деньги, бывшие
в делах у дяди после отца; но она на этом не останавливалась,
как на главном содержании своего письма.
Его потянуло
в деревню. Дороги он не знал
как следует. Она должна лежать на берегу речки, левее, а внизу, по ту
сторону моста, село и церковь. Так рассказывал ему кучер.
— Дивное
какое утро!.. И
в лесу благодать
какая! Дух от сосен! Я
в ту
сторону,
в крайний угол леса, прошел. Вы много трав понасбирали, Калерия Порфирьевна?
Сцена
в лесу прошла передним вся, с первого его ощущения до последнего. Лучше минут он еще не переживал, чище, отважнее по душевному порыву. Отчего же ему и теперь так легко? И размолвка с Серафимой не грызет его… Правда на его
стороне. Не метит он
в герои… Никогда не будет таким,
как Калерия, но без ее появления зубцы хищнического колеса стали бы забирать его и втягивать
в тину. Серафима своей страстью не напомнила бы ему про уколы совести…
— И теперь мне не нужно… Я вольная птица. Кого хочу, того и люблю. Не забывай этого! Жизни не пожалею за любимого человека, но цепей мне не надо, ни подаяния, ни исполнения долга с твоей
стороны. Долг-то ты исполнишь! Больше ведь ничего
в таком браке и не будет… Я все уразумела, Вася: ты меня не любишь,
как любил год назад… Не лги… Ни себе, ни мне… Но будь же ты настолько честен, чтоб не притворяться… Обид я не прощаю… Вот что…
Ни одной минуты не смущала Теркина боязнь,
как бы Серафима «не наложила на себя рук». Он спал крепко, проснулся
в седьмом часу и, когда спросил себя: «
как же с ней теперь быть?» — на сердце у него не дрогнуло жалости. Прощать ей он не хотел, именно не хотел, а не то, что не мог… И жить он с ней не будет, пускай себе едет на все четыре
стороны.
Ему хотелось проникнуть
в то, что теперь происходит или может произойти «промеж» Василия Иваныча и Калерии Порфирьевны. За барина он ручался: к своей недавней «сударке» он больше не вернется… Шалишь! Положим, она собою «краля», да он к ней охладел. Еще бы — после такого с ее
стороны «невежества». Этакая шалая баба и его
как раз зарежет. Удивительно,
как еще она и на него самого не покусилась.
— Курить не желаете ли? — предложил настоятель,
как только посадил Теркина у стола, а сам сел по другую
сторону. — Что ж чай-то? — крикнул он
в дверь.
Теркина везла тройка обывательских на крупных рысях. Рядом с ямщиком,
в верблюжьем зипуне и шляпе „гречушником“, торчала маленькая широкоплечая фигура карлика Чурилина. Он повсюду ездил с Василием Иванычем —
в самые дальние места, и весьма гордился этим. Чурилин сдвинул шапку на затылок, и уши его торчали
в разные
стороны, точно у татарчонка.
В дорогу он неизменно надевал вязаную синюю фуфайку,
какие носят дворники, поверх жилета, и внакидку старое пальто.
И выходит, что ей не придется жить здесь барыней. Вдруг
как и ничего не останется от обоих имений?.. Неужели Николай Никанорыч от этого и стал так обращаться с нею? Давит ногу под столом, точно свою собственность, а смотрит совсем
в другую
сторону… Бесприданницы ему не нужно… Он может влюбить
в себя и не такую дурочку,
как она.
Теркин вспомнил, что за обедом он подметил,
как Саня вдруг покраснела и взглянула исподтишка на Первача, а он
в ту минуту
как бы нарочно смотрел
в другую
сторону, и подумал: „Между барышней и этим ловкачом, кажется, шуры-муры“.
Мысли его пошли все-таки
в другую
сторону. Все обойдется к лучшему. С таким человеком,
как Василий Иваныч, знаешь, что дело будет спориться, — и дело крупное, хорошее дело.
— Не барышню ли присматриваешь? — Она указала правой рукой
в сторону дома. — Вместе с усадьбой и породниться желаешь?.. Ха-ха! И на такого суслика,
как эта толстощекая девчонка, ты меняешь меня… мою любовь!.. Ведь она не женщина, а суслик, суслик!..
—
В какую же
сторону ломит?
—
Как будто вот сюды,
в эту
сторону…. Да ведь он не тронет. Только его не замай. Он теперь сытый… Идет побаловаться чем-нибудь к опушке… Зверь мудрейший и нрава игривого… Травоядный! Грызун, по-ученому.
— Закат-то
какой! — продолжал с тихим волнением Теркин, отведя голову
в другую
сторону. — Посмотрите,
как вправо-то, вон где за селом леса начинаются,
в сосновом заказнике, стволы зажглись розовым светом.
Он повернул ее
в другую
сторону и только что доехал до дальнего края этой пространной колдобины,
как там тоже занялось и под ногами лошади начало тлеть все сильнее и сильнее.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят
как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово
стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди
в чертог ко мне златой!..
Полицеймейстер, точно, был чудотворец:
как только услышал он,
в чем дело,
в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого
в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там,
в другой комнате,
в продолжение того времени,
как гости резалися
в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со
стороны рыбного ряда.
Он рассердился, приготовился даже задать что-то вроде потасовки приятелю нашему Селифану и ожидал только с нетерпением,
какую тот с своей
стороны приведет причину
в оправдание.
Когда она говорила, у ней, казалось, все стремилось вослед за мыслью: выраженье лица, выраженье разговора, движенье рук, самые складки платья
как бы стремились
в ту же
сторону, и казалось,
как бы она сама вот улетит вослед за собственными ее словами.
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений,
в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или же вступал
в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть,
как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся
в поля на первые весенние работы глядеть,
как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или же
как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на ту или другую
сторону.