Неточные совпадения
Весь смысл чуда Воскресения в том, что оно невидимо, недоказуемо, непринудительно, что оно всегда обращено к
свободе человеческой любви
человеческой.
Этот рациональный план творения целиком пребывает в сфере
человеческой ограниченности и не возвышается до сознания смысла бытия, так как смысл этот связан с иррациональной тайной
свободы греха.
Искупление творения, освобождение от греха и спасение совершается не слабыми и порабощенными
человеческими силами, не естественными силами, и мистической диалектикой Троичности, соединяющей Творца и творение, преодолевающей трагедию
свободы греха.
Для
свободы выбора человечество должно: 1) стать на ноги, укрепить свою
человеческую стихию и 2) увидеть царство правды и царство лжи, конечную форму обетований добра и обетований зла.
Только там, в католичестве, есть настоящее водительство душами со всей жутью, которую несет за собою снятие бремени
свободы с души
человеческой.
Церковная жизнь и есть таинственное соединение божеского и
человеческого, активности и
свободы человеческой и благодатной помощи Божьей.
Унижение и падение церкви и есть унижение и падение
человеческой активности, отвращение воли
человеческой от воли Бога, безбожный отказ человека нести возложенное Богом бремя
свободы.
Гонения на
свободу совести никогда не были церковными, то был грех
человеческий.
То будет не христианское государство, не теократическое государство, что внутренне порочно, а теократия, т. е. преображение царства природного и
человеческого, основанного на принуждении, так как зло лежит внутри его, в Царство Божье, основанное на
свободе, так как зло побеждено в нем.
Неточные совпадения
Если мы скажем и утвердим ясными доводами, что ценсура с инквизициею принадлежат к одному корню; что учредители инквизиции изобрели ценсуру, то есть рассмотрение приказное книг до издания их в свет, то мы хотя ничего не скажем нового, но из мрака протекших времен извлечем, вдобавок многим другим, ясное доказательство, что священнослужители были всегда изобретатели оков, которыми отягчался в разные времена разум
человеческий, что они подстригали ему крылие, да не обратит полет свой к величию и
свободе.
— Он говорит, что внутренний мир не может быть выяснен навыками разума мыслить мир внешний идеалистически или материалистически; эти навыки только суживают, уродуют подлинное
человеческое, убивают
свободу воображения идеями, догмами…
— Нам необходима борьба за
свободу борьбы, за право отстаивать
человеческие права, — говорит Маракуев: разрубая воздух ребром ладони. — Марксисты утверждают, что крестьянство надобно загнать на фабрики, переварить в фабричном котле…
Мысль о скорой разлуке со мною так поразила матушку, что она уронила ложку в кастрюльку и слезы потекли по ее лицу. Напротив того, трудно описать мое восхищение. Мысль о службе сливалась во мне с мыслями о
свободе, об удовольствиях петербургской жизни. Я воображал себя офицером гвардии, что, по мнению моему, было верхом благополучия
человеческого.
Вспомни первый вопрос; хоть и не буквально, но смысл его тот: «Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом
свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем, не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, — ибо ничего и никогда не было для человека и для
человеческого общества невыносимее
свободы!